Трепет Татьяны. Неизвестный Пушкин- Читать онлайн

Громко. Слишком громко. Ей кажется, что весь класс слышит этот стук сквозь рёбра.

Она медленно кладёт ладони на парту. Пальцы холодные, хотя в классе душно. Ногти — аккуратный розовый гель, тот самый, который она выбирала полтора часа в салоне, — теперь дрожат.

«Я же не боюсь, — думает она. — Я никогда ничего не боюсь. Мне всё равно. Всё равно».

Но это ложь. Потому что впервые за… ну, за очень долгое время ей не всё равно.

Она поднимает взгляд. Все смотрят — не прямо, а краем глаза, но смотрят. Мальчишки замерли, как будто боятся дышать. Девочки — кто-то краснеет, кто-то кусает губу, кто-то делает вид, что пишет что-то в тетради, хотя ручка давно не двигается.

Элиза чувствует, как жар поднимается от груди к шее, к щекам. Ещё секунда — и она будет пунцовой. Но вместо того, чтобы спрятаться, она вдруг… встаёт.

Медленно. Очень медленно.

Стул отодвигается с тихим скрипом — звук кажется оглушительным.

Теперь она стоит. Прямо. Колени чуть дрожат, но юбка скрывает это. Пока скрывает.

Она кладёт одну руку на парту, опирается, будто ей просто захотелось размяться. Другая рука — та, что ближе к проходу — медленно скользит вниз, к подолу юбки.

Сердце уже не колотится — оно ревёт.

«Они все смотрят. Все. И Марина Викторовна тоже. И она не остановит. Она ждёт».

Элиза чувствует, как тонкий тюль трусиков прилип к коже от внезапного пота. Как он почти ничего не скрывает даже сейчас, когда она ещё одета. Как он будет выглядеть, если…

Она делает маленький шаг в сторону — будто поправляет юбку. На самом деле просто проверяет, слушается ли тело.

Слушается.

Тогда она поднимает взгляд — прямо на учительницу. В глазах вызов, страх и что-то ещё, чему она сама не может дать имя. Что-то жадное.

— Можно? — голос выходит хриплым, почти шёпотом, но в тишине класса он звучит как выстрел.

Марина Викторовна не улыбается. Только чуть кивает — один раз, медленно, будто даёт разрешение на прыжок с вышки.

Элиза выдыхает — коротко, резко.

Пальцы обеих рук теперь под подолом.

Она не торопится. Она хочет, чтобы все видели каждое движение.

Потому что впервые за годы ей не скучно.

Потому что адреналин горчит на языке, как разлитое шампанское.

Потому что она — избалованная девочка, которой всё уже давали, — вдруг поняла, что может отдать что-то сама.

И это ощущение — сильнее всего, что было до сегодняшнего дня.

Она замирает на мгновение, чувствуя, как воздух класса касается внутренней стороны бёдер даже сквозь ткань.

3. Элиза-Татьяна

Элиза стояла посреди прохода между партами, и весь класс будто замер в полувдохе.

Она не смотрела по сторонам — только вперёд, на доску, на мелкие белые буквы «Пушкин», но видела всех краем зрения: застывшие лица девочек, широко раскрытые глаза мальчишек, неподвижную Марину Викторовну, которая сидела на краю стола и смотрела спокойно, почти одобрительно.

Элиза медленно, очень медленно запустила обе руки под подол своей юбки. Ткань чуть приподнялась — ровно настолько, чтобы тончайшие французские трусики стали видны всем, кто сидел сбоку или сзади. Белый тюль, почти прозрачный, с нежно-розовыми бантиками по бокам, обтягивал всё так плотно, что скрывать было уже нечего. Кружево едва касалось кожи, и в свете ламп над головой оно светилось, как тонкая паутина.

Сердце стучало так сильно, что ей казалось — оно сейчас вырвется и упадёт на пол с громким стуком.

Пальцы зацепили резинку по бокам. Она не дёргала — тянула вниз медленно, сантиметр за сантиметром, чувствуя, как ткань скользит по бёдрам, по ягодицам, по внутренней стороне ног. Кожа мгновенно покрылась мурашками от внезапного воздуха класса.

Девочки в первых рядах одновременно прикрыли рты ладонями — кто одной, кто обеими. У кого-то вырвался короткий, почти неслышный вскрик. Мальчишки не дышали. Кто-то сзади тихо выдохнул сквозь зубы.

Элиза наклонилась вперёд — низко, почти до параллели с полом. Юбка задралась ещё выше. Сзади теперь было видно всё: гладкую ложбинку между ягодицами, нежную кожу промежности, маленькое тугое колечко ануса, которое сжалось от прохлады и стыда одновременно. Она чувствовала этот взгляд класса на себе — горячий, липкий, как будто её обливали мёдом.

Трусики сползли до колен. Ещё мгновение — и она выпрямилась, чтобы они упали к щиколоткам. Шагнула из них одной ногой, потом другой. Ткань осталась лежать на паркете — маленький белый комочек с розовыми бантиками.

Она наклонилась ещё раз — теперь уже чтобы подобрать их. Наклон был глубоким, почти театральным: спина прогнулась, юбка снова задралась, ягодицы раздвинулись чуть шире, чем нужно, и класс увидел то же самое, только теперь ещё ближе, ещё откровеннее. Пальцы сомкнулись на кружеве. Она подняла трусики двумя пальцами, как поднимают упавший платочек, и медленно выпрямилась.

Потом повернулась к своей парте.

Положила их на самый край — аккуратно, чтобы бантики были видны. Ткань ещё хранила тепло её тела. Лёгкий запах её кожи смешался с запахом мела и старых учебников.

Элиза села.

Юбка легла на голые бёдра. Прямо на голую кожу.

Она чувствовала каждое дуновение воздуха из открытой форточки. Каждое движение стула под собой. Каждое биение собственного сердца — теперь уже не только в груди, а гораздо ниже.

Она не смотрела ни на кого.

Просто сидела, чуть раздвинув колени под партой, и смотрела прямо перед собой — на доску, на Пушкина, на слова, которые вдруг стали живыми.

Марина Викторовна тихо, почти шёпотом, произнесла:

— Спасибо, Элиза. Теперь ты знаешь, как это — быть Татьяной в саду.

Класс молчал ещё долго.

Никто не шевелился.

4. Макс

Марина Викторовна медленно отложила

Порно библиотека 3iks.Me