Трепет Татьяны. Неизвестный Пушкин- Читать онлайн

у окна.

Макс замер на мгновение. Потом медленно, будто во сне, опустился — сначала на одно колено, потом на оба. Колени коснулись холодного паркета, и от этого звука у Элизы перехватило дыхание.

Теперь он был ниже неё. Его лицо — на уровне её бёдер. Он смотрел вверх — медленно, жадно, не отрываясь. Солнце светило ей в спину, делая силуэт почти прозрачным: юбка казалась тонкой вуалью, а между ног — там, где не было ничего, кроме её собственной дрожащей плоти — свет падал прямо, обрисовывая каждый изгиб, каждую нежную складку, каждую капельку, что блестела на внутренней стороне бедра.

Элиза чувствовала его взгляд как прикосновение. Горячее. Медленное. Словно язык, который скользит по коже, не касаясь, но обещая. Её клитор пульсировал так сильно, что каждый удар отдавался в животе, в груди, в горле. Она чуть раздвинула ноги — не нарочно, просто чтобы не упасть, — и от этого движения всё раскрылось ещё больше: губы набухли, раскрылись, влажные, горячие, и воздух класса ласкал их, как дыхание чужих губ.

Она ощущала себя полностью обнажённой — не телом даже, а душой. Всё внутри дрожало, текло, горело. Соски тёрлись о ткань блузки при каждом вздохе, посылая искры вниз. Низ живота сводило сладкой, почти болезненной судорогой. Она чувствовала, как новая капля медленно скатывается по бедру — горячая, медленная, предательская — и не могла её остановить.

Марина Викторовна подошла ещё ближе, положила ладонь на плечо Элизы — легко, успокаивающе, но от этого прикосновения по телу прошла новая волна жара.

— Видишь, Элиза? — прошептала она, почти касаясь губами её уха. — Это и есть та власть, о которой молчали вслух. Ты стоишь — открытая, дрожащая, живая. Он — на коленях, смотрит снизу, пьёт тебя взглядом. И в этот миг ты не просто девочка без трусиков. Ты — Татьяна, которая впервые почувствовала, что её тело может заставить мужчину забыть обо всём. Что её дрожь — сильнее любых слов. Что её влага на бедре — это уже признание в любви.

Элиза не выдержала. Тихий, протяжный стон вырвался из горла — не громкий, но такой искренний, что он разнёсся по всему классу. Она прикусила губу, но слёзы всё равно скатились по щекам — солёные, горячие. Колени дрожали. Она положила руку на голову Макса — не для того, чтобы оттолкнуть, а чтобы удержаться, чтобы почувствовать его волосы под пальцами, его тепло, его дыхание так близко к тому месту, где всё сейчас пылало.

Макс не двигался. Только смотрел. Только дышал — тяжело, прерывисто, будто каждое дыхание было молитвой.

Класс молчал. Только солнце грело спину Элизы. Только ветер ласкал её открытую, трепещущую плоть. Только сердце стучало — громко, сладко, невыносимо.

6. Лобзанья

Марина Викторовна сделала ещё один шаг вперёд — теперь она стояла совсем рядом с Элизой, чуть сбоку, так, чтобы её дыхание едва касалось щеки девочки.

Она не торопилась. Подняла руку — медленно, плавно, будто это было частью самого воздуха, — и кончиками пальцев коснулась подола юбки Элизы. Ткань была лёгкой, почти невесомой, и когда учительница начала приподнимать её — очень медленно, сантиметр за сантиметром, — весь класс увидел, как открывается то, что до сих пор скрывалось лишь тенью.

Солнце из окна упало прямо туда. Губы Элизы — нежные, набухшие, влажные от долгого, невыносимого напряжения — раскрылись перед всеми. Розовые, блестящие, дрожащие. Клитор выступил маленьким твёрдым бугорком, пульсирующим в такт её сердцу. Капелька прозрачной влаги медленно скатилась по внутренней стороне одной из малых губ и повисла, дрожа, на краю.

Элиза издала тихий, почти плачущий звук — не стон даже, а всхлип переполненного тела.

Марина Викторовна не отводила глаз от того, что держала открытым. Голос её стал ещё ниже, ещё бархатнее, когда она начала цитировать — почти шёпотом, но так, чтобы каждое слово падало прямо на обнажённую плоть:

— «…Я у ваших ног…» — произнесла она, и пальцы чуть дрогнули, приподнимая юбку ещё выше. — «…Готов вам всё отдать, всё бросить к вашим ногам…»

Она сделала паузу. Взгляд её скользнул по раскрытым губам Элизы, потом вернулся к глазам девочки.

— «…И лобзанья жду я ваши…»

Учительница улыбнулась — медленно, почти матерински, но в этой улыбке было что-то хищное, древнее.

— Вы уже догадываетесь, про какие губы говорит Пушкин, правда? Не про те, что на лице. Про эти… — она чуть наклонила голову, и её дыхание — тёплое, близкое — коснулось самого чувствительного места Элизы. Девочка вздрогнула всем телом, бёдра невольно дёрнулись вперёд. — Про те, что сейчас дрожат перед нами. Про те, что уже мокрые от одного его взгляда снизу. Про те, что жаждут лобзаний — не словесных, а настоящих, горячих, долгих…

Она отпустила подол. Юбка упала обратно — но уже не скрывала ничего по-настоящему. Ткань прилипла к влажной коже бёдер, обрисовывая всё, что было открыто мгновение назад.

— Это ещё не тот Пушкин, которого вы проходите в программе. Это тот, которого читают шёпотом, в темноте, когда никто не видит. Тот, от которого у барышень XIX века под платьем всё так же дрожало и текло, как у тебя сейчас, Элиза.

Элиза стояла, не в силах пошевелиться. Слёзы текли по щекам — не от стыда, а от того, что внутри всё разрывалось от переполняющего жара. Она чувствовала каждый взгляд класса на себе — особенно взгляд Макса, который всё ещё стоял на коленях, так близко,

Порно библиотека 3iks.Me