Первый медосмотр- Читать онлайн

голову.

— Сто сорок семь ровно.

Аня опять попыталась прикрыться — одна рука метнулась к груди, вторая чуть ниже, к животу. Врач перехватила её запястье на полпути и шлёпнула по пальцам — не больно, но звонко, как учительница по ладошке.

— Не надо. Мы же договорились.

Аня отдёрнула руку, глаза мгновенно наполнились слезами. Она закусила губу так сильно, что на ней проступила белая полоска.

Теперь давление. Медсестра усадила её на кушетку — холодная клеёнка прилипла к голым ягодицам сквозь тонкие трусики. Аня снова скрестила руки на груди.

— Руки вытяни вперёд, ладошками вверх, — сказала медсестра.

Аня не двинулась. Медсестра взяла её за предплечья, мягко, но настойчиво развела в стороны и зафиксировала манжету на тонкой руке. Аня сидела, вся дрожа, грудь открыта, соски напряжены, живот втянут от стыда. Трусики врезались между ягодиц, подчёркивая каждую складочку.

Манжета надулась с тихим шипением. Аня закрыла глаза.

— Сто десять на семьдесят. Отлично, — объявила медсестра и сняла манжету.

Аня сидела ещё секунду с закрытыми глазами, потом открыла их — и увидела, что маленькие девочки смотрят уже не так испуганно.

Маша думала: «Её трогают… и ничего. Просто меряют. И она жива. И даже не плачет по-настоящему». Лера, всё ещё у стены: «Если даже Аня выдерживает… может, и я смогу? Там же правда ничего не делают страшного». Соня поднялась с корточек — медленно, неуверенно — и теперь стояла, держась за край чужой кофты. Её глаза были прикованы к Ане, но уже не с ужасом, а с каким-то странным облегчением: «Значит, это просто… измеряют. Как рост на линейке в дверном косяке дома».

Катя шепнула Даше: — Видишь? Её только шлёпнули по рукам… и всё. Даша кивнула, хотя пальцы всё ещё дрожали: — Но она всё равно красная… как помидор.

Аня сидела на кушетке, опустив голову. Слёзы всё-таки скатились по щекам — две дорожки. Но она уже не пыталась прикрываться каждую секунду. Просто сидела, маленькая, голенькая кроме трусиков и носочков, и дышала часто-часто.

Старшая врач посмотрела на неё, потом перевела взгляд на остальных девочек.

— Видите? Ничего страшного. Измерили, записали. Теперь Анечка может одеваться. А кто хочет быть следующей?

Теперь в зале повисла другая тишина — уже не такая тяжёлая. Кто-то из малышек переступил с ноги на ногу. Кто-то тихо вздохнул. Кто-то — очень тихо — сказал: — Я… наверное… могу.

— --

Аню подвели к последнему столу, где уже стояла низкая кушетка с белой клеёнкой и разложенные инструменты: деревянный шпатель, фонарик, пара перчаток в стерильной упаковке. Ширма прикрывала только с одной стороны, так что спереди и сбоку всё оставалось на виду у остальных девочек.

Доктор положила ладонь на поясницу Ани — тёплая, сухая, уверенная.

— Трусики снимаем, солнышко. Полностью. Нам нужно оценить развитие наружных половых органов.

Аня застыла. Её нижняя губа задрожала, глаза мгновенно наполнились слезами. Она покачала головой — мелко, быстро, как будто это могло отменить слова.

— Пожалуйста… не надо… я не хочу… они все смотрят… — голос ломался, переходил в короткие всхлипы.

Слёзы уже катились по щекам — горячие, быстрые, оставляли мокрые дорожки до подбородка и дальше, на маленькую грудь, где задерживались на напряжённых сосках, делая их ещё темнее и блестящими.

Доктор не стала ждать. Она мягко, но настойчиво взяла Аню за бёдра с двух сторон — пальцы легли чуть выше резинки трусиков.

— Не бойся. Просто опусти ручки. Я сама помогу.

Аня дёрнулась, попыталась сжать бёдра, но доктор коленом мягко раздвинула их — не грубо, ровно настолько, чтобы трусики можно было стянуть.

Пальцы зацепили резинку с боков. Ткань была уже влажной от пота и нервов, прилипла к коже. Доктор потянула вниз — медленно, чтобы Аня чувствовала каждое движение.

Сначала обнажился низ живота: гладкий, чуть округлый, с едва заметной белой полоской от резинки. Потом открылся лобок — нежный, покрытый редким, почти прозрачным светлым пушком, который только-только начал темнеть у корней. Волосики были мягкими, прижатыми от влажности, и слегка завивались.

Когда трусики сползли ниже, показалась сама писька.

Маленькая, розовая, почти детская. Большие половые губы — тонкие, чуть припухшие от стыда и напряжения — плотно сомкнуты, но от движения ног слегка разошлись. Между ними виднелась узкая влажная щель, уже блестящая от естественной смазки, которая выступила от нервов и от холодного воздуха спортзала. Верхняя губка чуть оттопырилась, обнажив маленький клитор — розовый, набухший, размером с горошину, который тут же напрягся и стал заметно торчать, когда на него упал прямой свет лампы.

Аня зарыдала в голос — коротко, надрывно, с икотой. Она попыталась прикрыться обеими ладонями спереди, но доктор перехватила её запястья, отвела их назад и мягко зафиксировала за спиной одной рукой.

— Нет, Анечка. Руки назад. Мы должны всё видеть.

Аня стояла теперь полностью обнажённой: маленькие острые сисечки с тёмно-розовыми сосками, торчащими от холода и унижения, плоский живот, дрожащие бёдра, между которыми блестела открытая писька. Тонкая струйка слёз стекала по животу, собиралась в пупке, потом продолжала путь вниз и капала прямо на лобок, смешиваясь с естественной влагой.

Доктор наклонилась ближе. В перчатках раздвинула большие губы большим и указательным пальцами — аккуратно, без боли, но уверенно. Открылась внутренняя поверхность: ярко-розовая, влажная, с тонкой плёнкой девственной плевы, которая натянулась, но не порвалась. Малые губы были тонкими, симметричными, чуть выступали наружу и тоже блестели.

— Всё в пределах нормы. Развитие Таннера 2–3 стадия. Клитор реагирует нормально, секреция присутствует.

Она отпустила губы — они медленно сомкнулись обратно, но клитор остался набухшим

Порно библиотека 3iks.Me