Утро после грозы пришло слишком яркое, почти беспощадное. Солнце выжигало последние тени ночи, высвечивая каждую деталь в нашем доме с такой тщательностью, будто проводило инспекцию. Оно било прямо в лицо - белое, беспощадное, выжигающее все тени. Я зажмурилась и сразу вспомнила. Всё. Каждую секунду.
Тело помнило отдельно: тянущую боль между ног, саднящую нежность сосков, запах его пота на своей коже. Я приподнялась на локте - простыня сбита, вторая подушка рядом вмята глубоко, там, где лежала его голова. Но постель пустая и уже холодная.
Я натянула майку и вышла в коридор. В доме было тихо и слишком светло. Никогда не замечала, сколько солнца по утрам. Оно лежало на полу жёлтыми прямоугольниками, блестело на чистых стёклах, отражалось от белых стен. Мама бы гордилась.
На кухне отец стоял у плиты спиной ко мне. Сваренный кофе пах горько и остро. Я вошла, и он вздрогнул - я заметила, как напряглись лопатки под тонкой тканью рубашки. Он не обернулся. Только спросил:
— Будешь яичницу?
Голос ровный. Слишком ровный. Как будто ничего не случилось.
— Не хочу.
— Поешь. День длинный.
Я села за стол. Он поставил передо мной тарелку, даже не взглянув в глаза. Я смотрела на его руки - тяжёлые, с выступающими венами. Эти руки были на мне прошлой ночью. Они сжимали мои бёдра так, что останутся синяки. А теперь они резали хлеб ровными, механическими движениями.
— Пап.
Он замер. Медленно повернулся. И впервые за утро наши взгляды встретились. В его глазах было что-то, отчего у меня сжалось горло. Не злость, не отвращение. Пустота. И под ней - такая усталость, будто он нёс этот дом на плечах один, всю жизнь, а теперь понял, что не дотащит.
— Не надо, - сказал он тихо. - Не надо ничего говорить.
Он вышел. Я слышала, как хлопнула дверь гаража. Потом завёлся мотор - он уехал, хотя была суббота.
Я осталась одна в стерильной кухне. Солнце всё так же падало на пол, пахло кофе и яичницей, которая остывала в тарелке. Всё было как всегда.
Кроме меня.
День тянулся бесконечно.
Я ходила по комнатам, трогала вещи и не узнавала их. Вот мамин крем на тумбочке в прихожей - я открыла крышку, понюхала. Лимон и что-то химическое. Запах стерильности. Вчера ночью, когда отец прижимал меня к себе, от него пахло иначе - потом, железом, грозой.
Я закрыла глаза и увидела: вспышка молнии, его лицо надо мной, глаза - тёмные, почти чёрные. Как он замер, когда я начала кончать. Как смотрел, не дыша, чувствуя каждое моё сжатие.
Тело отозвалось сразу - жаром внизу живота, дрожью в коленях.
Я открыла глаза и заставила себя дышать ровно. Нельзя. Нельзя об этом думать. Мы договорились - молча, без слов - что это было один раз. Сбой системы. Короткое замыкание, которое инженер устранит.
К вечеру он вернулся. Я слышала, как открылась калитка, как он возится в прихожей. Сидела в своей комнате, делая вид, что читаю. Сердце колотилось так, что буквы прыгали перед глазами.
— Ань, - позвал он из коридора. - Я ужин привёз. Будешь?
Обычный голос. Обычные слова. Как будто ничего не изменилось.
Я вышла. Он стоял в проходе, держа пакет из суши-бара. Взгляд скользнул по мне и сразу ушёл в сторону.
— Давай поедим, - сказал он и прошёл на кухню.
Мы ели молча. Я смотрела, как он жуёт, как отпивает чай, как смотрит в телефон. Всё правильно, всё по правилам. Отец и дочь ужинают после долгого дня. Ничего особенного.
Только пальцы у него дрожали, когда он подносил чашку ко рту.
— Пап.
Он поднял глаза.
— Что?
— Ты... как ты?
Он долго молчал. Потом отложил телефон и посмотрел на меня. Впервые за весь день - прямо, не отводя взгляда.
— Ань, - сказал он тихо. - Это была ошибка. Самая страшная ошибка в моей жизни. Я не знаю, что на меня нашло. Мы... мы не должны. Ты моя дочь.
— Я знаю.
— Нет. Ты не знаешь. Если бы ты знала, ты бы не пришла ко мне ночью.
Я молчала.
— Этого больше не повторится, - сказал он жёстко. Тот самый голос, каким он говорил с подрядчиками, когда они срывали сроки. - Слышишь? Никогда. Мы забудем. Просто... давай жить дальше.
Я кивнула.
— Хорошо.
Он встал, убрал тарелки в мойку и вышел. Я слышала, как хлопнула дверь его спальни.
Сидела на кухне одна, в темноте, и гладила пальцами край стола. Дерево под пальцами было тёплым, гладким. Мама выбирала этот стол три года назад. Она любила говорить, что кухня - сердце дома. Сердце должно быть чистым.
А у меня внутри было грязно, жарко и сбивчиво.
Ночью я не спала.
Лежала с открытыми глазами, слушала тишину. За окном светил фонарь, бросал на стену бледную полосу. В доме было душно - даже после грозы жара не отпускала.
Я думала о нём. О том, как он лежит там, за стеной, один. Смотрит в потолок. Или спит, но вряд ли он спит.
Около двух часов я встала. Сама не знала зачем. Ноги понесли в коридор, к двери его спальни. Она была прикрыта, из-под неё сочился свет.
Я постучала. Тихо.
— Пап?
Молчание. Потом шорох, шаги. Дверь открылась.
Он стоял на пороге, без майки, в одних боксерах. Волосы взлохмачены, глаза красные. Он не спал.
— Что? - спросил хрипло.
— Не могу уснуть.
— Пей таблетки.
— Пап...
Я подняла на него глаза. Мы стояли близко - слишком близко. Я чувствовала жар его тела, слышала дыхание.
Порно библиотека 3iks.Me
289
14.03.2026
|
|