одеяла, оставив кружки и недопитую бутыль и пошли к тому стогу, не прямо, а в обход, чтобы не хрустеть травой слишком громко. Обогнули его с другой стороны, пригибаясь, как воры. Сердце колотилось так, что казалось — они услышат. Толик шёл впереди, я держалась за его руку, чувствуя, как ладонь у него влажная от волнения, или от моей руки.
Мы подкрались к дальнему стогу, тому самому, за которым скрылись Светка с Серегой. Прижались к колючим травяным бокам, выглянули осторожно. Видно было нечётко — луна пряталась за облаками, костёр догорал далеко, только слабый отсвет неба, падал на них. Но всё было понятно. Слишком понятно.
Серега лежал на Светке. Её платье было задрано до груди, ноги разведены широко, колени согнуты. Он двигался в ней — сильно, ритмично, без спешки, но с той уверенностью, которая приходит, когда это уже не в первый раз. Она обхватила его бёдра ногами, вцепилась пальцами в его спину, выгибалась навстречу каждому толчку. Её стоны были тихими, но отчётливыми — не сдержанными, а такими, будто она уже не могла и не хотела сдерживаться. Его руки лежали по обе стороны от её головы, он что-то шептал ей в ухо — мы не слышали слов, только низкий, хриплый голос, от которого у меня внутри всё сжалось.
Толик прижался ко мне сзади, грудью к моей спине, подбородком к моему плечу. Его дыхание обжигало мне шею.
— Это не первый раз у них, — прошептал он мне на ухо, так близко, что губы почти касались мочки. — Они давно уже… С прошлого лета, ещё. Я видел раньше...
Я стояла будто в оцепенении. Не могла отвести глаз. Тела их двигались в одном ритме — как волны, как река, что несёт всё на себе. Светка запрокинула голову, рот приоткрыт, глаза закрыты — она была где-то далеко, в своём наслаждении, и это зрелище было одновременно страшным и притягательным, как огонь, к которому нельзя подходить, но от которого невозможно оторваться. А потом я почувствовала Толика.
Одной рукой он обнял меня за талию — крепко, прижал к себе. Ладонь скользнула вверх, под тонкую ткань моей футболки и нашла грудь. Пальцы сжали сосок — не больно, но уверенно, требовательно. Я ахнула тихо, но не оттолкнула. Вторая рука его, уже была ниже — пробралась в трико, пальцы скользнули под резинку трусиков, нашли то место, что уже было горячим и влажным от всего, что я видела и чувствовала. Он не спрашивал разрешения — просто коснулся, медленно провёл по складкам, нажал чуть сильнее там, где всё пульсировало.
Я задрожала всем телом. Ноги подкосились, но он держал меня — одной рукой на груди, другой между ног. Его дыхание стало тяжелее, я чувствовала, как он прижимается ко мне сзади — твёрдый, горячий, через ткань штанов. Он двигал пальцами — медленно, кругами, исследуя, пробуя, как я отзываюсь. А я стояла, прижавшись боком к стогу, глядя на Светку и Серегу, и чувствовала, как внутри меня всё то же самое — то же движение, тот же ритм, только без слов, без касаний чужих глаз.
— Смотри на них, Лен, — шептал он мне в ухо, и голос дрожал от возбуждения. — Смотри, как она берёт его… как он в ней… Мы тоже можем… если захочешь…
Я не ответила. Только выгнулась навстречу его руке, прикусила губу, чтобы не застонать в голос. Его пальцы вошли глубже — один, потом два и я почувствовала, как всё внутри меня раскрывается, течёт, сдаётся. Светка в это время выгнулась дугой, вскрикнула тихо, сжала Серегу ногами и я поняла, что она кончает. А Толик в тот же миг нажал сильнее, щекоча и я тоже — беззвучно, судорожно — задрожала в его руках, кусая собственную ладонь, чтобы не кричать.
…Вид трахающихся родственников и сама эта ситуация сковали меня полностью. Я стояла, прижавшись спиной к брату, а плечом к колючему стогу и не могла пошевелиться. Ноги будто вросли в землю, руки висели плетьми, рот приоткрылся, но ни звука не выходило. Только сердце колотилось так громко, что казалось — оно выдаст нас обоих.
Светка и Серега всё ещё двигались там, в полумраке, их тела блестели от пота в слабом отсвете луны. Стоны Светки, стали звонче, короче, как будто она вот-вот сорвётся на крик. А я смотрела и не могла отвести глаз — это было страшно, неправильно, запретно, но именно поэтому так притягательно, как смотреть в пропасть, зная, что упасть нельзя, но тело уже наклоняется вперёд.
Толик прижимался ко мне сзади, его дыхание обжигало мне ухо. Он прошептал — тихо, но очень отчётливо, каждое слово как капля горячего воска:
— Я знаю, что нам так нельзя… Мы же родные… Но давай просто, приятное сделаем. И это будет нашим секретом. Круче, чем у них.
Я была как в игре «замри» — тело застыло, разум отключился, только жар между ног пульсировал в такт их движениям за стогом. Я не ответила ни «да», ни «нет» — просто не могла вымолвить ни слова. А Толик, похоже, принял это молчание - за согласие.
Его пальцы, которые уже были у меня в трусиках, больше не просто ласкали снаружи. Он раздвинул складки — медленно, осторожно, но уверенно и теперь щекотал прямо внутри, там, где всё уже было горячим, набухшим, мокрым. Один палец скользнул
Порно библиотека 3iks.Me
785
16.03.2026
|
|