знала: это не конец. Это только отсрочка. Огонь уже разгорелся и он не погаснет от того, что я убежала. Он будет ждать. В следующий раз. У реки. В саду. В темноте нашей комнаты.
Я легла в постель, не раздеваясь, свернулась калачиком под одеялом и закрыла глаза. Но сон не шёл. Вместо него приходили образы: его губы между моих ног, его язык, его дыхание. И я, против воли, снова почувствовала, как рука сама тянется вниз, под трусики, туда, где всё ещё горело.
Я не ласкала себя — просто коснулась, чтобы убедиться, что это реально. Что я жива. Что я хочу. Что я боюсь. И что боюсь не так сильно, как хочу...
За окном всё ещё доносились далёкие смех и голоса — наши друзья и молодёжь возвращались с гуляний. Я натянула одеяло на голову и зажмурилась. Но внутри меня уже не было тишины. Только шёпот: «скоро… скоро…»
…Прошла неделя — семь долгих, жарких дней, когда я старалась не смотреть на Толика слишком долго, не оставаться с ним наедине, не думать о том, что произошло тогда, за стогом сена. Но тело помнило. Оно помнило всё: его пальцы внутри меня, его шепот, запах сена и пота, стоны Светки, которые до сих пор звучали в ушах, как далёкий прибой. Я ходила по дому, как в тумане, улыбалась маме, играла с младшими двоюродными, бывавшими у нас в гостях, но внутри меня всё тлело, тлело, не давая покоя...
Толик не торопил. Он просто был рядом — как всегда: помогал по хозяйству, приносил воду из колодца, чинил велосипед Миши (хотя тот и не просил), и каждый раз, когда наши взгляды встречались, в его глазах было то же обещание: «Я жду. Когда ты будешь готова». И я злилась на себя — за то, что хочу. Злилась на него — за то, что не отпускает. Но сильнее всего злилась на то, что не могу забыть...
..В тот день мы остались одни. Родители уехали в город на рынок. Светка с Серегой куда-то пропали — наверное, снова в рощу... Дом стоял тихий, душный от полуденного жара. Толик пришёл ближе к вечеру, со своей практики — якобы помочь с поливкой огорода. Мы поливали грядки молча, вода из лейки блестела на листьях, капли падали на голые ноги, оставляя холодные дорожки. А потом он сказал тихо, не глядя на меня:
— Лен… пойдём к реке. Просто посидим. Никто не увидит.
Я знала, что это не «просто посидим». Но ноги сами понесли меня следом.
Мы спустились по тропинке к тому самому месту — где река делала изгиб, где песок был мягким, а ивы склонялись низко, создавая зелёный шатёр. Мы легли на старое одеяло, которое он принёс с собой. Сначала просто лежали, глядя в небо сквозь листву. Солнце пробивалось золотыми нитями, грело кожу. Он взял мою руку, переплёл пальцы.
— Помнишь, что я обещал? — спросил он почти шёпотом.
Я не ответила. Только сглотнула. Сердце стучало так, что казалось — река слышит.
Он повернулся ко мне на бок, опёрся на локоть. Его лицо было близко — очень близко. Он поцеловал меня сначала в губы — медленно, нежно, как будто спрашивал разрешения. Я ответила — сначала робко, потом активнее. Поцелуи становились глубже, руки его скользили по моим плечам, по спине, под платье. Я дрожала, но уже не от страха — от предвкушения.
Мы ласкали друг друга долго — взаимно, без спешки. Его пальцы снова нашли меня под трусиками, гладили, входили, выходили, заставляя выгибаться и тихо стонать ему в рот. Я отвечала тем же — расстегнула его шорты, взяла в ладонь его твёрдость, гладила, сжимала, чувствуя, как он пульсирует, как дыхание его сбивается. Мы были как два зеркала — каждое касание одного отражалось в другом, каждое движение вызывало ответное. Это был петтинг — долгий, влажный, горячий, полный стонов и шёпота, но без того последнего шага. Мы знали: проникновение — это уже совсем другая черта. Мы не переступали её. Ещё нет.
А потом он отстранился. Поцеловал меня в губы — последний раз, глубоко, — и медленно спустился ниже. Поцелуи по шее, по груди через ткань, по животу. Я замерла, когда он задрал платье до пояса, стянул трусики вниз — медленно, как будто разворачивал подарок. Я лежала, раздвинув ноги, чувствуя, как воздух ласкает влажную кожу, как дыхание брата греет там, где раньше никто не был. Он посмотрел на меня снизу вверх — глаза тёмные, полные нежности и голода.
— Я обещал, — сказал он тихо. — И я сделаю...
И опустил голову. Его губы коснулись меня там — сначала легко, почти невесомо, как прикосновение лепестка. Потом язык — горячий, влажный — прошёлся по складкам, нашёл то самое место, что уже набухло и пульсировало. Он лизал медленно, кругами, потом быстрее, потом снова медленно, проникая языком между лепестков, вбирая в рот, посасывая. Я запрокинула голову, вцепилась пальцами в одеяло, в песок, в его волосы. Волны шли одна за другой — тёплые, сильные, заставляющие тело выгибаться, бёдра раздвигаться шире, ноги дрожать. Я стонала — тихо сначала, потом громче, не в силах сдержаться. Его руки держали меня за бёдра, не давая вырваться, а язык не останавливался — ласкал, исследовал, доводил до края и снова отводил, пока я не закричала — коротко, надрывно, и не
Порно библиотека 3iks.Me
784
16.03.2026
|
|