Тайна юности- Читать онлайн

дни текли медленно, вязко, как мёд в жару, оставляя после себя ощущение сладкой тяжести, которая не позволяла забыть о себе ни на миг. Лето разливалось по саду золотом, трава стояла высокой, тяжёлой от росы, а я ходила по дому босиком, чувствуя, как деревянный пол хранит тепло вчерашнего дня, как будто чьи-то ступни только что прошлись по нему, оставляя невидимые следы, которые отзывались лёгкой дрожью в моих пальцах ног. Дети были моим якорем и клеткой: Миша пропадал в саду, строил крепости из веток и досок, его смех эхом отдавался в воздухе, напоминая о невинности, которой я пыталась укрыться; Катя цеплялась за юбку, тянула ручки вверх, требовала «на ручки, мама», и я брала её, прижимала к груди, вдыхала молочный запах волос, чувствуя, как её теплое тело прижимается к моему, но каждый раз это касание будило во мне вину — ведь я, мать, позволяла мыслям о Толике проникать в эти моменты, смешивая чистоту с запретным жаром, что тлел внутри, заставляя кожу гореть под одеждой. Но воспоминания из того лета, не отступали: его пальцы, скользящие внутри меня, язык, ласкающий складки, оргазмы, что заставляли тело выгибаться в тишине ночи — всё это всплывало, как прилив, и я боролась, убеждая себя, что это грех, что я не имею права на такое желание, ведь оно разрушает семьи... но борьба только усиливала жар, делая его острее, как будто вина, была топливом для огня.

Толик приходил почти каждый день, и каждый его визит был испытанием, где чувство вины сплеталось с желанием в тугой узел, который я пыталась развязать, но пальцы дрожали от предвкушения...

Иногда под предлогом — посмотреть, не протекло ли крыльцо после дождя, иногда просто так: с пакетом вишни из сада, сочной, красной, как воспоминания о его губах на моей коже; с игрушкой для Миши, с погремушкой для Кати. Он входил, снимал обувь у порога, и я ловила себя на взгляде, на его босые ноги — длинные, загорелые, с той родинкой на подъёме, что была в юности, и это зрелище будило сенсорные воспоминания: как я целовала его бёдра, чувствовала вкус соли и пота, как его кожа дрожала под моими губами. Он играл с детьми на ковре: строил башни из кубиков, катал машинки, подбрасывал Катю, пока она визжала, и его смех, низкий и тёплый, проникал в меня, вызывая эхо в груди, где сердце ускорялось, а ниже, в животе, собиралось тепло... лёгкая влажность в трусиках, которую я пыталась игнорировать, шепча себе: это брат, это нельзя, но тело предавало, соски напрягались под тканью, бедра сжимались unconsciously. А я стояла в дверях кухни с чашкой остывшего чая, чувствуя, как его взгляд скользит по мне — не прямо, краем глаз, но знакомо, обжигая кожу сквозь сарафан, как солнечный луч, заставляя вспоминать, как его глаза темнели от желания в то лето, и теперь это будило во мне конфликт: вина жгла, как кислота, напоминая о его жене, о моих детях, о морали, что шептала "грех", но желание боролось, шепча "это ты, настоящая, живая", и я стояла, разрываясь между ними, чувствуя, как влага между ног становится заметнее от одного его присутствия.

Однажды вечером он остался дольше, и этот вечер стал пиком борьбы, где вина и желание столкнулись лицом к лицу, заставляя меня корчиться внутри от противоречий. Дети спали: Миша в отдельной комнате, Катя в кроватке рядом с моей. Мы сидели на веранде, пили вино из старых гранёных стаканов, которые мама прятала в буфете, их холодное стекло контрастировало с теплом ночи, пахнущей жасмином и дымом от соседского костра. Он говорил о жизни: о жене, что устала от него — эти слова резали, напоминая о моей собственной роли в возможном разрушении; о детях, растущих быстро, как мои, и вина нарастала, шепча, что я эгоистка, думающая о себе; о работе, что высасывает душу. Я слушала, кивая, но внутри бушевала другая речь — без слов, только ощущения: его близость будила воспоминания, тело отзывалось, бедра сжимались, пытаясь подавить растущую влажность, но каждый глоток вина ослаблял контроль, и я чувствовала, как соски трутся о ткань, требуя касания.

- Ты изменилась, Лен, — сказал он вдруг, глядя прямо в глаза, и этот взгляд проникал глубоко, будя старые ощущения. - Стала тише. Как будто свет внутри выключили...

Я попыталась улыбнуться, но губы не послушались, вина кольнула: я изменилась из-за него, из-за того лета, что сделало меня другой.

- Устала, Толик. Всё ушло в детей. В себе ничего не осталось.

Он протянул руку через столик, коснулся моих пальцев — легко, невесомо. Но этого хватило. Разряд прошёл по руке, вверх к груди, вниз, где всё проснулось: влажное, горячее, жадное, соски напряглись под тканью, бедра сжались, влага собралась. Я не убрала руку. Смотрела на наши пальцы, переплетённые, видела нас в шестнадцать: те же руки, та же дрожь, когда он входил пальцами внутрь, заставляя меня течь, и теперь тело отозвалось — лёгкая пульсация между ног, тепло, разливающееся по бёдрам, но вина кричала: "это предательство, ты мать, он женат".

- Не надо, — прошептала я, но голос слабый, как шелест, а тело уже предало, жаждая продолжения...

- Почему? — спросил он тихо. — Если оба этого хотим?..

Закрыла глаза. Вина хлынула, как холодная вода: он женат, у него дети, у меня дети, мы

Порно библиотека 3iks.Me