Свет сквозь трещину (Части 1 - 2)- Читать онлайн

спросила она, и голос у неё прозвучал тише, чем нужно.

— А здесь вы врёте.

Лена подняла голову.

— Почему?

— Потому что пишете “смирение”, когда имеете в виду страх. Это разные вещи.

Слова ударили точно.

Лена откинулась на спинку стула и сжала пальцы на колене под столом.

— Вы всем это так говорите?

— Нет, - сказала Ирина Сергеевна. - Только тем, кто может это выдержать.

После этой фразы между ними возникла пауза. Не учебная. Не неловкая. Опасная.

В читальном зале кто-то кашлянул, кто-то уронил карандаш, библиотекарша прошуршала страницами. Мир продолжал жить, как живут соседние квартиры за стеной, когда в твоей внезапно стало слишком тихо.

— Вы всегда так точно видите людей? - спросила Лена.

— Нет. Чаще я просто вижу, как они старательно избегают себя.

— И я избегаю?

Ирина Сергеевна закрыла тетрадь.

— Вы ко мне пришли не за литературой, Лена.

Воздух сделался тонким.

Лена не знала, что страшнее - то, что это сказано, или то, что сказано спокойно.

— А вы? - спросила она, сама не понимая, откуда в ней взялась эта дерзость, почти не похожая на неё.

Ирина Сергеевна посмотрела прямо перед собой. Потом на окно. Потом снова на Лену.

— Я старше вас на двадцать лет, - сказала она. - И работаю в университете, где даже умные люди любят жить по правилам третьесортной морали. Так что давайте не будем делать вид, что у нас есть роскошь говорить необдуманно.

Лена почувствовала, как сначала вспыхнула, а потом резко побледнела.

— Простите.

— Не за что. Я не обиделась.

— Всё равно.

— Лена, - сказала Ирина мягче. - Я не обиделась. Но вам стоит быть осторожнее. Не потому, что чувства стыдны. А потому, что люди грязны.

Эта фраза зашла в неё глубже, чем любая ласка.

Когда Ирина Сергеевна ушла, Лена ещё минут десять сидела неподвижно, глядя в одну строку, которую не могла прочитать.

Потом закрыла книгу, собрала тетради и вышла в женский туалет в конце коридора, где всегда пахло хлоркой и мокрой бумагой. Там она встала перед зеркалом и долго смотрела на себя, как на незнакомую.

Лицо было обычное. Чуть острый подбородок, серо-зелёные глаза, рот, который в покое казался упрямым. Никакой катастрофы зеркало не показывало. Но внутри уже шло обрушение старой конструкции.

Вы ко мне пришли не за литературой.

Лена закрыла глаза.

Ей хотелось одновременно расплакаться, засмеяться, убежать и остаться там, в этом читальном зале, навсегда - в той минуте, где её впервые назвали не ложью, а правдой.

Дома в тот вечер мать поставила на стол жареную картошку и спросила:

— Чего такая?

— Какая?

— Не знаю. Как в воду уроненная.

Лена пожала плечами.

В углу комнаты горела лампадка. На стекле иконы дрожал красный огонёк. Мать, не поднимая глаз от тарелки, сказала:

— В университете сейчас разврат сплошной. По телевизору показывали. Преподаватели с ума посходили, студенты - без стыда. Всё от безверия.

Лена почувствовала, как ложка стукнулась о зубы.

— Мам, давай без телевизора.

— А что “без телевизора”? Я тебе добра хочу. Девка должна себя беречь. Сейчас соблазнов полно. Мужики, конечно, тоже сволочи, но хоть природа. А остальное - уже бесовщина.

Лена встала так резко, что стул скрипнул по линолеуму.

— Я не хочу есть.

Мать повернулась:

— Что с тобой опять?

Лена посмотрела на лампадку. На тонкий огонь за красным стеклом. На лицо Спасителя, темнеющее в сумраке. На мать - уставшую, жёсткую, испуганную всем, чего она сама не умеет назвать.

— Ничего, - сказала Лена. - Просто устала.

Она ушла в свою комнату, закрыла дверь и села на пол возле кровати.

Ничего.

Это слово снова пришло, как старая насмешка.

Но теперь внутри него уже было слишком много всего, чтобы оно держалось.


Часть 2. Линия невозврата.

Есть прикосновения, после которых человек уже не возвращается в собственную прежнюю ложь.

Глава 4

В ноябре ударил первый сухой мороз.

Москва резко подобралась, зазвенела. Дворы покрылись тонким льдом, на мостовых захрустела соль, небо стало высоким и бледным, как плохо выбеленная ткань. Люди пошли быстрее, лица у всех сделались строже, а разговоры - короче. В такую погоду особенно ясно видно, кто живёт по привычке, а кто на последнем внутреннем топливе.

Лена жила теперь от недели к неделе - от лекции к лекции, от случайного разговора к возможности увидеть Ирину Сергеевну в коридоре. Всё остальное распалось на мелкие обязанности: электричка, семинары, дома - мать, ужин, молчание, ночью - книги и то мучительное счастье, которое одновременно расправляет человека и ломает его изнутри.

Они больше не говорили в читальном зале так откровенно. Наоборот - после той сцены обе стали осторожнее. Но осторожность не лечит, она только делает симптомы точнее.

На лекциях Ирина Сергеевна держалась безукоризненно. Ровный голос, аккуратные ссылки, суховатый юмор, ни одного лишнего взгляда. Но Лена уже знала: спокойствие может быть маской не хуже истерики.

Иногда, объясняя очередной текст, Ирина вдруг задерживалась на слове "стыд", "милость", "изгнание", и Лене казалось, что эти слова летят не в аудиторию, а прямо в неё.

После одной лекции Лена нашла у себя в конспекте листок. Короткая записка, написанная знакомым чётким почерком:

Если действительно хотите понять Гиппиус - смотрите не на декларации, а на трещины.

Сегодня в шесть, библиотека Исторички, второй зал.

Никакого имени.

Лена прочла записку трижды. Потом ещё раз. Потом спрятала в рукав свитера.

У неё дрожали руки так сильно, что соседка по парте спросила:

— Ты заболела?

— Нет.

Но заболела. Просто это был не тот вид болезни, который измеряют градусником.

Историчка в шесть вечера была похожа на большой деревянный корабль, загнанный в зиму. Лестницы поскрипывали, свет ложился на

Порно библиотека 3iks.Me