Я жертва гипноза (Полная версия)- Читать онлайн

- спросила я, и голос мой прозвучал тонко, как лезвие.

Слава пожал плечами, смущённо потер затылок.

— Ну… Люди разные, Глория. У каждого свои тараканы. Он мне жизнь спас и раз, в те же девяностые. Да и… он ко мне преданный. А что он там с чужими бабами вытворяет… - он махнул рукой, как будто отмахиваясь от назойливой мошки. - Не наше дело. Главное, что к тебе он, я уверен, с уважением. Ты же не из таких.

«Ты же не из таких».

Ирония была настолько чудовищной, что у меня перехватило дыхание. Я смотрела на своего мужа, на его усталое, доброе лицо, и видела в нём не защитника, а слепого тюремщика. Он привёл в дом волка, хвалил его острые клыки, и был абсолютно уверен, что волк никогда не укусит его собственную овцу. Потому что его овца - «не такая».

А я стояла перед ним, с только что отмытым телом, на котором ещё не сошли синяки от лап этого волка, с ртом, в котором несколько часов назад была его сперма, и с сознанием, которое он, этот волк, вместе с Львом Матвеевичем, уже почти полностью разобрал на винтики.

— Да, - выдавила я, заставляя уголки губ дрогнуть в подобии улыбки. - Конечно, я не из таких. Пойду, ужин начну.

— И да ты завтра к Льву Матвеевичу, - сказал он, не глядя на меня, глядя куда-то поверх моего плеча, в стену, где висела дешёвая репродукция с видами Альп. - Не пропускай. Он говорит, курс нельзя прерывать. Послезавтра он уезжает на неделю, нужно успеть закрепить.

Звук его голоса, этого монотонного, бытового бубнежа, вызывал во мне тихий, парализующий ужас. Мысль о том кабинете, о запахе резины и лекарств, о его плоских, безразличных глазах, заставляла желудок сжиматься в тугой, болезненный комок. Я боялась. Боялась не просто унижения - к нему я, кажется, уже привыкла. Боялась того, что он найдёт во мне на этот раз. Какие новые ямы выроет в моей и без того изрытой психике.

— Слав, может, не надо? - голос мой прозвучал слабо, как у ребёнка, который уже знает, что его не послушают. - Я… я лучше себя чувствую. Правда.

Он только покачал головой, с усталым, почти отеческим раздражением.

— Иди, Глория. Это не обсуждается. Ты сама знаешь, что будет, если бросить.

Да. Я знала. Будет улица. Будут цыгане. Будет публичный позор.

Я отвернулась к окну, в темноте которого отражалась наша кухня - уютная, страшная клетка. И вдруг, сквозь этот страх, как вспышка из-под толстого слоя ила, прорвалась другая память. Не вокзал, не цыгане, не Лев.

Двор. Запах пыли и спелой черёмухи. Мне лет семь. Аня - высокая, рыжая, с веснушками и злыми зелёными глазами. Мы дружим. Нет, я дружу с ней, а она… она терпит меня. Я - капризная, избалованная девочка с глупым именем Глория, которое все дразнят. Аня - лидер нашей дворовой песочницы. Она сильнее, смелее, честнее.

И тот случай. Мы украли у бабки с первого этажа пачку конфет «Мишка на Севере». Украли вместе. Но когда бабка вышла, красная от ярости, и схватила Аню за руку, я… я отступила на шаг. Смотрю на землю. Аня кричит: «Это она! Это Глория!» А я, глотая слёзы, тоненьким голоском говорю: «Я не одна… мы вместе… но Аня первая взяла…» Ложь. Гнусная, детская, трусливая ложь. Я подставила её. Чтобы спасти свою шкуру. Чтобы меня не сочли плохой девочкой в глазах этой страшной бабки.

Аня вырвалась. Она смотрела на меня не со злостью, а с таким холодным, взрослым презрением, что мне стало стыдно до тошноты. Она ничего не сказала. Просто развернулась, ушла, а потом вернулась. В руке у неё была не палка, а ржавая железка, обломок от какой-то игрушки. Она молча, без крика, подошла и ударила меня ей по голове. Чётко, метко. Не чтобы убить. Чтобы помнила.

Боль, тепло крови, стекающей по виску, оглушительный стыд. И её слова, брошенные уже уходя: «Позорища ты, Глория. Больше не подходи ко мне. Тварь.»

Я получила по заслугам. Аня была права. Я и тогда была тварью. Только маленькой, трусливой. Эта детская подлость, этот удар железкой - вот откуда трещина. Не Лев её создал. Он просто нашёл. А я… я её заслужила. Ещё тогда. Была плохой девочкой. И все эти годы носила в себе наказание за это, даже не зная об этом.

— Ладно, - тихо сказала я, уже не Славе, а своему отражению. - Пойду.

Я наносила помаду, смотря в зеркало в прихожей. Цвет «Кровь ангела». Слава, завязывая галстук, бросал одобрительные взгляды.

— Хорошо выглядишь. Видно, что лечение идёт на пользу, - пробурчал он, поправляя воротник. Его вера в Льва Матвеевича была трогательной и идиотской. Как вера барашка в пастуха, который ведёт его на стрижку, не упоминая, что следом идёт бойня.

Я не поправляла его. Пусть думает. Пока он видел выздоровевшую жену, Лев видел что-то другое. И я начинала понимать, что именно.

Пока ехали в машине, я копалась в прошлом. Не в поисках оправданий. А в поисках истоков. Не той дурацкой травмы от железки - это было следствие. А причины.

Воспоминание первое. Шестнадцать лет.

Я сидела на подоконнике общежития педа, курила, смотрела, как мой тогдашний ухажёр, тощий поэт Витя, ползал по двору и искал мою сережку, которую я «случайно» уронила. Я знала, что серьга закатилась под гараж. Я видела это. Но

Порно библиотека 3iks.Me