Альфа в бету 3- Читать онлайн

И теперь, под ударами мужа, на глазах у дочерей... она, возможно, испытывала то же самое. Унизительное, запретное наслаждение от собственной беспомощности.

Шлёп!

— Четыре!

Настя тихо всхлипывала рядом, закрыв лицо руками. Но сквозь пальцы она тоже смотрела. Её дыхание было частым, прерывистым.

Шлёп!

— Пять!

Последний удар. Алёна повисла на пуфике, её тело обмякло. Тихие рыдания сотрясали её. На её ягодицах, отчётливо видных через ткань, горели пять алых полос.

Виктор тяжело дышал. Он смотрел на свою работу с видом художника, закончившего картину. Потом его взгляд медленно, тяжело переполз на нас.

— Настя. Твоя очередь.

Настя вскрикнула, замотала головой. — Нет! Папа, пожалуйста, нет!

— «Папа»? — он усмехнулся. — Вот это да. Ласково. Но не поможет. Встань. На то же место.

Она посмотрела на меня глазами полными ужаса и мольбы. Я не могла пошевелиться. Моё тело горело, предательская влага стекала по внутренней стороне бедра. Я ничего не могла сделать.

Настя, рыдая, поднялась и побрела к пуфику. Она была ещё более хрупкой, чем Алёна. Её шортики почти скрывали крохотные ягодицы. Она повторила позу матери, уткнувшись лицом в сиденье. Её тонкая спина и рёбра выпирали.

Виктор подошёл, погладил тростью по её дрожащей пояснице. — За что наказываем, Настенька? За то, что много болтаешь. Рассказываешь братцу все секреты. Теперь братец — сестрица. И секреты ей не нужны. Будем учиться держать язык за зубами. Поняла?

— Да... — простонала она.

Шлёп!

Удар был чуть звонче. Настя вскрикнула громко, её всё тело дёрнулось.

— Один! — выкрикнула она сквозь слёзы.

Я сжимала кулаки так, что ногти впивались в ладони. Боль помогала на секунду отвлечься от пожара в промежности, но он тут же возвращался с новой силой. Я смотрела, как её невинная, детская плоть краснеет под ударами. И снова — тот же отклик. Её ягодицы непроизвольно сжимались, но потом расслаблялись, подаваясь навстречу следующему удару. Её ноги слегка дрожали, но не от попыток убежать. От чего-то другого.

Шлёп!

— Два!

Её крик стал выше. В нём было не только страдание. Была какая-то... экзальтация.

Шлёп! Шлёп!

— Три! Четыре!

Он ускорился, бил подряд. Настя завыла, её тело извивалось, но не уходило с места. Её ягодицы пылали.

Шлёп!

— Пять-а-ай!

Последний удар. Она сползла с пуфика на колени, рыдая, прикрывая руками своё пылающее, полосатое задие. Виктор смотрел на неё, тяжело дыша. Потом медленно повернулся ко мне.

Его взгляд был уже другим. Не просто властным. Голодным. Он видел моё состояние. Видел, как я сижу, прижав ноги друг к другу, как дрожу. Видел, наверное, и влажное пятно на моих шортиках в полумраке.

— Ну что ж, Оленька. Самая младшая. Точнее, новенькая, — его голос стал сиплым, низким. — Для тебя — особый подход. Ты ведь и есть причина всех беспорядков. Бывший задира, теперь — самая младшая девчонка в доме. Надо тебя... правильно инициировать. Встань.

Ноги подкосились, когда я попыталась встать. Я еле дошла до проклятого пуфика. Запах страха, пота и чего-то ещё, сладковатого и возбуждающего, витал в воздухе. Я наклонилась, упираясь руками в тот же след от ладоней матери и сестры. Ткань шортиков натянулась. Я чувствовала, как открываюсь ему, как всё моё новое, позорное тело выставлено напоказ. Холодный воздух коснулся влажной кожи между ягодиц.

Он подошёл очень близко. Я чувствовала тепло его тела, запах дешёвого одеколона и пота. Трость легла на мою поясницу, потом поползла вниз, между ягодиц, давя на тонкую, мокрую ткань прямо на самую щель.

— Видишь, как тело-то реагирует, — прошептал он прямо в ухо. Его дыхание было горячим и липким. — Всё понимает. Ждёт. Старая душа, новая оболочка. Сейчас мы её... проучим.

Трость убрали. Я зажмурилась, готовясь к боли.

Но удара не последовало.

Вместо этого я услышала глухой звук — он расстегнул ширинку. И потом — прикосновение. Не дерева. Горячей, жёсткой, голой плоти. Он прижал свой вздыбившийся член к моим ягодицам, прямо к тому месту, где ткань была мокрой от моих же выделений. Провёл им по щели, с силой прижимая к нежной плоти.

Я ахнула. Волна огненного стыда и такого же огненного, невероятного удовольствия ударила в мозг. Всё моё тело вздрогнуло и вспыхнуло. Я почувствовала, как внутри всё сжимается, пульсирует, как влага хлынула с новой силой, смазывая его головку прямо через ткань.

— Ага... — он прохрипел с торжеством. — Такой же шлюшкой оказалась, как и все. Только вид другой.

Он отодвинулся. И тогда ударил.

Шлёп!

Удар был жёстче, чем женщинам. Боль острая, жгучая, разлилась по ягодице. Я вскрикнула.

— Считай! — рявкнул он.

— Один! — выкрикнула я, и мой голос сорвался на визг.

Но боль была лишь верхушкой айсберга. Под ней бушевал океан наслаждения. Каждый нерв в той области, куда пришелся удар, взрывался фейерверком ощущений, которые немедленно сливались с тем самым влажным огнём в глубине. Я почувствовала, как внутри меня что-то сжалось и заныло, требуя больше.

Шлёп!

— Два!

Я зарыдала. Но слёзы были не только от боли. От осознания того, что происходит. От того, что моё тело, моё, предательски ликует под ударами этого животного.

Шлёп!

— Три!

Ягодицы горели. Но ещё сильнее горело между ног. Я непроизвольно подалась бёдрами назад, навстречу следующему удару, ищущая облегчения в этой садомазохистской алхимии боли и удовольствия.

Шлёп!

— Четыре!

Виктор тяжело дышал, его возбуждение было заметно невооружённым глазом. Он видел, как я двигаюсь. Видел моё унижение и мой отклик.

Шлёп!

— Пять-а-ай! — мой крик превратился в стон.

Последний удар. Я повисла на пуфике, дрожа всем телом. Ягодицы пылали, но это был ничто по сравнению с тем вихрем

Порно библиотека 3iks.Me