прозвучал интимно-зловеще.
Он достал из-под койки старую керосиновую лампу, чиркнул спичкой. Жёлтое, неровное пламя осветило ситцевые стены их «комнаты». Он поставил лампу в самый угол, прямо у стены, так, чтобы свет падал на койку и на фигуры, которые будут на ней, а на простыне, служившей экраном, отбрасывались огромные, чёткие, двигающиеся тени.
Театр теней.
Сердце Коли упало. Это было хуже, чем просто быть свидетелем. Это было как смотреть порно, где главная героиня — твоя жена, а актёры — её насильники. И всё это — в увеличенном, гротескном виде, на импровизированном экране.
Семён Семёныч толкнул Настю на койку. Она упала на спину, её длинные светлые волосы растрепались по тонкой подушке. Он стоял над ней, его тень на простыне была огромной, уродливой, с массивными плечами и толстой шеей. Он начал расстёгивать ширинку.
В бараке воцарилась тишина, но Коля чувствовал — она была звенящей, напряжённой, полной скрытого возбуждения. Мужчины расселись по своим койкам, кто-то стоял, прислонившись к стойкам. Все смотрели на простыню. Он слышал тихие перешёптывания, сдавленные смешки. Потом — звук расстёгивающейся молнии, шуршание ткани.
На простыне тень бригадира наклонилась. Его теневая рука протянулась к тени Насти, коснулась её груди. Коля видел, как тень её головы дёрнулась в сторону, но потом замерла. Слышался тихий, прерывистый шёпот — её голос, но слов разобрать было невозможно.
«Ну-ну, красавица, не стесняйся, — громко, на весь барак, сказал Семён Семёныч. Его голос из-за простыни звучал приглушённо, но отчётливо. — Весь барак волнуется. Покажи, как ты умеешь встречать начальство. Ротиком».
Тень его тела сдвинулась. Он, видимо, встал на колени на койке, над её лицом. Его теневая промежность оказалась прямо над тенью её головы. Он взял её за волосы, направил.
Коля зажмурился, но тут же открыл. Он не мог не смотреть. Его собственная боль, холод пола, металл клетки, впивающийся в кожу, — всё отступило перед этим зрелищем.
На простыне было видно, как тень головы Насти двигается вперёд-назад. Медленно, неохотно. Потом движение стало ритмичнее. Слышался тихий, влажный, чавкающий звук. Она сосёт. Прямо сейчас, в двух метрах от него, его жена, его Настя, взяла в рот толстый, вонючий член этого усатого животного. И делает это на глазах у двадцати мужиков.
В паху у Коли, несмотря на сковывающую боль клетки, что-то дёрнулось. Член попытался напрячься, но металл впился в кожу, причинив острую, режущую боль. Он застонал — и от боли, и от невыносимого возбуждения.
«Вот так... глубже... — доносился голос бригадира. — Да, ты сегодня стараешься... аж слюни текут...»
Звуки стали громче, откровеннее. Настя, казалось, перестала сопротивляться. Её теневая голова двигалась быстрее, глубже. Она издавала тихие, давящиеся звуки, которые, усиливаемые тишиной барака, казались оглушительными.
Коля видел, как тени рук мужчин в бараке начали двигаться. Кто-то открыто поправлял штаны, кто-то уже дрочил, не скрывая этого. Воздух наполнился тяжёлым, похотливым дыханием.
«Достаточно, — вдруг сказал Семён Семёныч. — Теперь основное блюдо».
Тени сместились. Он перевернул Настю, положил её на живот. Его тень встала между её раздвинутых теней-ног. Он наклонился, и Коля увидел, как теневая рука скользнула между её ягодиц.
«Анальчик наш подзабыл, надо освежить... — бормотал бригадир. — Расслабься, шкурка...»
Он, судя по теням, начал разминать её анус пальцами. Медленно, показательно, наслаждаясь процессом. Тень её тела выгибалась, дёргалась. Слышались короткие, сдавленные стоны. Потом он, видимо, плюнул, начал втирать слюну. Долго, мучительно долго. Коля видел, как тень его пальца исчезала в тени её ягодиц, потом появлялась вновь. Его собственная клетка давила всё сильнее. Боль и возбуждение слились в одно невыносимое, порочное чувство.
«Ну вот, уже податливее... — удовлетворённо протянул Семён Семёныч. — Теперь примемся за дело».
Тени снова изменили положение. Он приставил к её анусу свой член. На простыне было отчётливо видно, как тень его торса наклонилась вперёд, как тень его бёдер сделала первый толчок.
Настя закричала. Негромко, но отчаянно. И тут же — глухой, влажный звук удара плоти о плоть. Хлоп. Пауза. Потом — ещё хлоп. И ещё.
Семён Семёныч начал трахать её в задницу. Медленно, с расстановкой, с каждым толчком вгоняя в неё себя всё глубже. Звуки наполнили барак: грубые, неприкрытые хлопки кожи, его тяжёлое сопение, её сдавленные, рвущиеся нарушу рыдания, которые она пыталась заглушить.
«Зажимаешь рот? — с издевкой спросил он, не сбавляя темпа. Хлопки стали чаще, звонче. — Правильно, не мешай мужчинам наслаждаться зрелищем... Ох, какая узкая... даже после всех тренировок... это потому что моя... только моя...»
Коля лежал, не в силах пошевелиться. Каждый хлопок, каждый стон бил его по нервам. Он видел, как на простыне тень Насти дёргается в такт этим толчкам, как её руки, судя по тени, вцепились в простыню под ней. Видел, как огромная тень бригадира раскачивается над ней, как его живот шлёпается о её ягодицы. Возбуждение в нём достигло апогея. Его член, закованный в железо, бешено пульсировал, требуя выхода, но клетка лишь впивалась в него, причиняя мучительную, сладостную боль. Он чувствовал, как по его животу растекается тёплая, липкая влага. Он кончил. Бессильно, без прикосновений, просто от этого зрелища, от этих звуков, от этого немыслимого унижения.
В тот же момент раздался сдавленный, дикий вопль Насти — она тоже достигла оргазма. Её тело на простыне выгнулось дугой, её тень замерла в судорожном спазме.
«Ага... вот и шлюха кончила... — хрипло выдохнул Семён Семёныч, ускоряясь. Его толчки стали хаотичными, мощными. — От... от того... что в жопу... её... долбят!»
Он зарычал и замер,
Порно библиотека 3iks.Me
220
31.03.2026
|
|