На вахте с женой 7- Читать онлайн

территории вдруг пронёсся слух, быстрый, как электрический разряд: «Комиссия! С проверкой! Из управления!»

Поднялась суматоха. Семён Семёныч, внезапно похожий на встревоженного барсука, носился между бараками, отдавая резкие приказы: «Убрать мусор! Застелить койки! Чтоб ни соринки! Кто курит в сортире – немедленно прекратить!»

Через полчаса на разбитую дорогу перед бараками въехал уазик «буханка». Из него вышли несколько человек в казённых пальто. И среди них – женщина. Высокая, мощная, как сторожевая башня. Ей было лет пятьдесят, не меньше, но в её осанке, в холодном, оценивающем взгляде чувствовалась такая сила, что даже Семён Семёныч съёжился.

У неё было короткие, седые, жёсткие волосы, подстриженные «под горшок», крупные, некрасивые черты лица и пронзительные серые глаза, которые сканировали всё вокруг без тени интереса, только с холодной критичностью. Это была Елизавета Петровна, или, как её сразу за глаза окрестили, «Мымра». Ходили слухи о её крутом нраве, о том, что она сгноила не одного прораба, и шептались, что она... не любит мужчин. Совсем.

Семён Семёныч, подобострастно согнувшись, докладывал о ходе работ. Елизавета Петровна слушала молча, изредка бросая короткие, как удары хлыста, вопросы. Осмотр барака она провела быстро, её губы всё время были плотно сжаты в ниточку. Видно было, что всё здесь – грязь, духота, похабные рисунки на стенах – вызывало у неё глубокое отвращение.

— Для ночлега мне нужно отдельное помещение, — отрезала она, завершая осмотр. — Чистое. И тихое.

— Конечно, Елизавета Петровна! — засуетился Семёныч. — Есть маленький домик, для гостей. Он простой, но чистый. Я сейчас всё приготовлю.

— И чтобы мне помогала женщина, — добавила Мымра, её взгляд скользнул по рядам опущенных мужских лиц и остановился где-то в стороне. — Та, медсестра. Пусть принесёт бельё, воду, поможет обустроиться.

Семён Семёныч, поймав её намёк, тут же закивал. — Настя! Настя, иди сюда! Поможешь товарищу начальнику.

Настя, стоявшая в тени у двери, вздрогнула. Она кивнула, не поднимая глаз, и пошла за Елизаветой Петровной к маленькому, покосившемуся срубу на отшибе, который и назывался «гостевым домиком». Коля, наблюдавший из-за угла барака, почувствовал странное облегчение. Женщина. С ней Насте будет безопаснее. Сегодня хотя бы не будет домогательств от этих сволочей. Он, почти счастливый, отправился в их закуток, улёгся на кровать и, вопреки всему, под убаюкивающий гул мужских голосов из барака, быстро и глубоко уснул. Его последней мыслью была наивная, детская радость: сегодня Настя отдохнёт.

*

В домике для гостей пахло сосной, санобработкой и дорогими духами с тяжёлым, восточным шлейфом. Елизавета Петровна, скинув пиджак, расстегнула пару пуговиц на блузке и села на жестковатый диван, не сводя с Насти ледяных глаз.

— Ну что, девочка, — проскрипела она. — Наводи красоту. Постель постели, там бельё чистое. Чайник поставь. А потом... подойди ко мне.

Настя, дрожащими руками, выполнила всё, что было приказано. Она стелила постель, чувствуя на себе этот тяжёлый, разбирающий по косточкам взгляд. Чайник закипел.

— Всё, Елизавета Петровна, — тихо сказала она, останавливаясь у порога комнаты.

— «Всё»? — женщина усмехнулась, и в усмешке не было ни капли тепла. — Далеко не всё, милочка. Подойди сюда. Ближе.

Настя сделала несколько неуверенных шагов. Елизавета Петровна внезапно, с кошачьей для своих размеров быстротой, встала и схватила её за подбородок, грубо приподняв её лицо.

— Симпатичная. Молодая. Мягонькая. Таких здесь быстро в лапы раскулачат. Уже раскулачили, да?

Настя не ответила, только губы её задрожали.

— Молчишь? Ничего. Я и так всё вижу. В глазах... знакомый испуг. И знакомое... возбуждение. Униженной овечки, которая тайком любит, когда её стригут. — Она отпустила её подбородок и провела тем же пальцем по её шее к воротнику платья. — Разденься.

— Что?.. — вырвалось у Насти.

— Ты глухая? Я сказала — разденься. Догола. Быстро. Не заставляй меня повторять.

Тон не оставлял выбора. Руки Насти, будто чужие, потянулись к застёжке платья. Оно упало на пол. Потом лифчик, трусики. Она стояла посреди комнаты, сгорбившись, пытаясь прикрыться руками, красная от стыда, вся в синяках и следах от мужских пальцев, которые теперь было видно как на ладони.

Елизавета Петровна обошла её кругом, оценивающе, как скот.

— М-да... попользовались, не стесняясь. Ничего. Сейчас мы с тобой... по-другому поиграем. Ложись на кровать. На спину.

Настя поплелась к постели, легла. Холод простыни обжог кожу. Женщина подошла, её тень накрыла Настю целиком.

— Раздвинь ноги. Шире. Чтобы всё было видно.

Слёзы потекли из Настиных глаз, но она послушалась. Елизавета Петровна долго смотрела, потом склонилась. Но не для поцелуя. Её лицо оказалось прямо между ног Насти.

— А теперь, милая, — прошептала она, и её дыхание обожгло нежную кожу, — вылижи меня. Я устала с дороги. Освежись.

Она встала и начала раздеваться сама. Её тело было мощным, полным, с тяжёлыми грудями и широкими бёдрами, покрытыми бледной кожей с редкими пигментными пятнами. Настя, онемев от ужаса, увидела густые, седые волосы между ног. Елизавета Петровна подошла к кровати и, широко расставив ноги, нависла над её лицом.

— Давай, детка. Не заставляй меня тебя учить.

Запах был сильным, терпким, взрослым. Настя, захлёбываясь слезами и рвотными позывами, высунула язык и коснулась. Женщина вздохнула.

— Так... неплохо. Не робей. Язычком работай, вокруг... да, вот так... — она направляла её, грубо поправляя голову. — Глубже. Представь, что это сосок, и ты голодный младенец.

Унижение было абсолютно новым, другим. Не животным, как у мужчин, а холодным, расчётливым, интеллектуальным. Настя, закрыв глаза, старалась. Язык у неё немел, челюсти сводило, но она послушно

Порно библиотека 3iks.Me