Но оставил инструмент.
Настя медленно встала. Тело болело, но слушалось. Тяжесть в животе была теперь осязаемым, измеримым грузом. Она чувствовала каждый грамм. Каждое движение зародышей. Она подошла к скелету, её тень упала на него. Голограмма в её глазах выделила контуры рюкзака, истлевшего почти полностью. И ещё один предмет — плоский, металлический, лежащий под тазовой костью. Нож. Короткий, с зазубренным обломком лезвия.
Она наклонилась, её светлые волосы упали на лицо. Взяла нож. Рукоять была шершавой, удобной. Вес в ладони — единственная реальная, твёрдая вещь в этом кошмаре. Она сунула его за пояс остатков штанов.
Потом её взгляд упал на бейджик, всё ещё приколотый к рваной блузе. «Настя, 14 лет». Она сорвала его. Пластик был холодным. Она швырнула его в темный угол пещеры. Звук отскочившего пластика был тихим и окончательным.
Она подняла глаза к щели, откуда падал свет. Выход. Мир там. Полный угроз. Голограмма в её глазах мигнула, выделив контур прохода жёлтым. Система навигации.
Она сделала шаг. Потом другой. Живот тянул вниз, зародыши зашевелились, будто протестуя. Она положила на него ладонь, не для успокоения, а для контроля. Чтобы чувствовать.
«Хорошо, — прошептала она в тишину пещеры, и в её голосе впервые зазвучала не детская дрожь, а низкая, чужая твердость. — У нас есть три дня. Посмотрим, кто кого переживёт.»
Свет из щели был тусклым, рассеянным, но после кромешной темноты пещеры он резал глаза. Настя прищурилась, делая ещё один шаг вперёд, её ладонь не отрывалась от горячего, живого живота. Голограмма в углу зрения показывала жёлтую стрелку, ведущую к выходу. Воздух здесь пах иначе — не плесенью и смертью, а пылью, озоном и чем-то кислым, химическим.
Она подняла голову, оценивая проход. Это была трещина в скале, заваленная обломками бетона и ржавой арматурой. Придётся пролезать. Её тело, лёгкое и гибкое, могло справиться. Разум Виктора уже составлял план: сначала осмотреть на предмет устойчивости, затем —
Шорох.
Тихий, царапающий, прямо над головой. Не из щели. Из темноты над ней, где свод пещеры терялся в тенях.
Настя замерла. Дыхание остановилось само. Она медленно, сантиметр за сантиметром, повернула голову вверх.
Пара глаз. Маленьких, чёрных, блестящих, как бусины. Они смотрели на неё из ниши в камне. Потом глаза шевельнулись, и в слабом свете она разглядела существо. Размером с крупную крысу, но крысой оно не было. Тело было покрыто хитиновыми сегментами грязно-коричневого цвета, шесть тонких, колючих лапок цеплялись за камень. На голове — короткие, дрожащие усики. И длинный, острый хвост, заканчивающийся чем-то вроде жала.
Оно не нападало. Просто смотрело. И шевелило брюшком, издавая тот самый сухой, царапающий звук.
«Насекомое. Мутировавшее. Оценка угрозы: низкая. Одиночная особь», — пронеслось в голове чёткой, военной сводкой. Но тело Насти не слушало сводок. Оно знало другой язык. Язык запахов. И от этого существа пахло. Кисло-сладкой, тошнотворной феромоновой вонью, от которой у неё непроизвольно свело желудок. Этот запах ударил в память тела, в те темные, залитые болью и унижением уголки, где хранились отпечатки хитиновых лап, сдавленных ртов и проникающей, разрывающей боли.
Паника, слепая и всепоглощающая, хлынула в виски. Она отшатнулась, спина ударилась о неровную стену. Существо наверху встрепенулось. Его усики затрепетали быстрее. Чёрные глазки зафиксировались на её животе. На его округлости, на том, как под тонкой тканью что-то бугрилось.
Оно прыгнуло.
Не на неё. Рядом. Приземлилось на груду обломков в метре от неё с тихим щелчком. Теперь она видела его полностью. Брюшко было раздутым, полупрозрачным. Внутри что-то шевелилось. Самка. Беременная. И её запах теперь был гуще, навязчивее. Он звал. Приглашал. Требовал.
Существо повернуло к ней голову. Его хвост с жалом приподнялся, вибрируя. Оно сделало шаг в её сторону. Потом ещё. Не спеша. Как будто оценивая.
«Нет», — вырвалось у Насти хриплым шёпотом. Не она сказала. Сказало её тело, её живот, содрогающийся от ужаса. Она потянулась за ножом. Движение было резким, неуклюжим. Рука дрожала.
Существо, словно уловив этот жест угрозы, пискнуло. Высоко, пронзительно. И бросилось вперёд.
Оно было быстрым. Чёрная стрела. Настя вскрикнула, отпрыгнула в сторону. Колючая лапка скользнула по её голени, оставив тонкую царапину. Боль — острая, жгучая. Яд? Она не думала. Инстинкт взял верх. Существо развернулось для нового прыжка, её хвост-жало был направлен прямо на её живот.
В этот момент в Насте что-то щёлкнуло. Не Виктор. Не девочка. Что-то третье, холодное и безжалостное, рождённое в темноте коллектора и боли пещеры. Страх сжался в твёрдый, горячий комок в груди и перестал мешать.
Она не отпрыгнула снова. Она присела, сгруппировавшись, как её новое, гибкое тело позволяло делать это легко. Существо прыгнуло. Дуга его полета была предсказуемой. Настя рванулась навстречу, не в сторону, а вниз, под прыжок. Её левая рука, всё ещё прижатая к животу, осталась на месте. Правая с ножом описала короткую, рубящую дугу.
Она не целилась. Она просто вложила в удар весь вес, всю ненависть к этому месту, к этому телу, к этой беременности, к этим чёрным бусинкам-глазам.
Тусклое лезвие вонзилось не в хитин, а в стык между головой и раздутым брюшком. Вошло с глухим, сочным хрустом. Тёплая, липкая жидкость брызнула ей на руку, на лицо. Запах стал невыносимым — медовая гниль и кислота.
Существо рухнуло на пол, затрепыхавшись. Его лапки судорожно скребли по камню. Хвост бился в конвульсиях. Настя стояла над ним, тяжело дыша. Рука с ножом была вытянута, капли тёмной гемолимфы стекали с лезвия на пол. Живот её бешено колотился, зародыши внутри зашевелились, будто возбуждённые всплеском
Порно библиотека 3iks.Me
1110
07.04.2026
|
|