где-то в горле.
— Хозяин, — вдруг сказала она, и слово вышло шёпотом, липким и противным. — Ты сказал — твой подвал. Значит, ты здесь хозяин.
Его единственный глаз сузился. Пальцы на её подбородке слегка ослабли. — Умная птичка. Ублажать умеешь, умная?
Внутри всё сжалось в ледяной ком. Виктор понимал, к чём клонит этот ублюдок. Понимал и презирал. Но Настя... тело Насти... оно уже откликалось. Предательское тепло в низу живота. Слабость в коленях. Инстинкт, древний и постыдный: угоди. Выживи.
— Умею, — прошептала она, глядя в пол. От стыда в глазах потемнело.
Хозяин хмыкнул. Отвёл руку. — Разденься.
Команда повисла в воздухе. Настя не двинулась. Мозг лихорадочно искал варианты, ловушки, пути отхода. Их не было. Только он, тяжёлый и пахнущий угрозой, и она — хрупкая, испуганная, уже оплодотворённая тварями.
— Я... я не одна, — солгала она, пытаясь вложить в голос угрозу. — Мои... наверху. Ждут.
Он рассмеялся уже громко, откровенно. — Враньё, птенчик. Ты тут одна. Вся в грязи, в крови, дрожишь как осиновый лист. И пахнешь... — он наклонился, втянул воздух носом у её шеи, — пахнешь страхом. И чем-то ещё. Мутантским семенем.
Настя вздрогнула, как от удара. Он знал. Видел. Чуял.
— Разденься, — повторил он, и в голосе зазвенела сталь. — Покажи, что за добычу они мне опередили.
Пальцы её не слушались, когда она потянулась к застёжке халата. Дрожали, цеплялись за ткань. Она чувствовала его взгляд на себе, тяжёлый, как прикосновение. Халат соскользнул с плеч, упал на грязный пол. Под ним — только грязное, рваное бельё, тонкое и не скрывающее ничего.
Хозяин свистнул сквозь зубы. Длинный, оценивающий звук. — Маленькая. Хрупкая. И уже испорченная. Интересно.
Он шагнул вперёд. Его рука, шершавая и горячая, легла ей на живот. Настя ахнула, пытаясь отпрянуть, но он прижал ладонь, вдавил пальцы в мягкую плоть.
— Чувствуются, — пробормотал он, водя ладонью по её низу живота. — Зародыши. Наливаются. Скоро распирать начнут.
От его прикосновения по телу пробежали мурашки. Отвращение. И — чёрт, нет — пробуждение. Тепло разлилось из-под его ладони, пошло глубже, между ног. Она стиснула зубы, пытаясь подавить эту телесную измену.
— На колени, — скомандовал он, убирая руку.
Настя опустилась. Бетон врезался в колени ледяной крошкой. Она смотрела на его сапоги, заляпанные грязью и чем-то бурым, похожим на кровь.
Он расстегнул ширинку. Звук — резкий, окончательный. — Ртом. Покажи, на что способна умная птичка.
Он достал свой член. Он был огромным, грубым, в выступающих синих венах, уже наполовину возбуждённым. Запах ударил в нос — концентрированный, густой, мужской. Настя закашлялась. Глаза застилали слёзы.
— Нет, — вырвалось у неё. Голос полковника. Твёрдый. Решительный.
Сапог прижал её к стене, к груде тряпья. Не больно, но неотвратимо. — «Нет» здесь не говорят. Здесь говорят «да, Хозяин». Повтори.
Она молчала. Дышала, задыхаясь от его запаха, от собственного унижения. Тело предавало её — внутри всё сжималось и пульсировало в такт бешеному сердцебиению. Влажно. Готово.
— Да... Хозяин, — выдавила она. Слова обожгли горло кислотой.
Он приблизил себя к её лицу. Головка, тёмно-багровая, влажная, коснулась её губ. Она сжала их. — Открой, — прошипел он. — Или я открою сам.
Настя открыла рот. Он ввёл себя внутрь. Не сразу, не грубо, а с медленной, давящей силой, заполняя собой всё пространство. Он упирался в нёбо, в горло. Слюна сразу наполнила рот. Она давилась, пыталась отодвинуться, но его рука вцепилась в её волосы, держала на месте.
— Вот так, — пробормотал он сверху. — Глотай. Работай языком.
Она зажмурилась, отрезая себя от реальности. Но реальность была здесь: солоноватый вкус его кожи, пульсация вены на ощупь, низкие стоны, которые он издавал. Его движения стали ритмичнее. Он использовал её рот, её горло, без намёка на нежность, только владение.
А тело Насти горело. Каждый толчок, каждый стон сверху отзывался жаркой волной внизу живота. Её бёдра сами по себе пошевелились, ища трения. Стыд был всепоглощающим, но физиология оказалась сильнее. Она была мокрой. Дико, постыдно мокрой.
Он вытащил себя из её рта, оставив её задыхаться, с подбородком, мокрым от слюны. — Неплохо. Для первой разы.
Потом он перевернул её, тем же грубым движением, пригнул к груде тряпья. Холодная, грязная ткань впилась в щёку. Она услышала, как он плюёт в ладонь. Поняла, что будет дальше.
— Нет, подожди, — залепетала она, и это был уже чистый, детский страх. — Там... там уже есть... от мутантов...
— Знаю, — просто сказал он. И приставил себя к её входу. Головка, теперь скользкая, упёрлась в неё. — Посмотрим, чьё семя крепче. Моё... или тварей.
И он вошёл. Медленно. Непреодолимо. Раздвигая её, уже растянутую и влажную от её же предательского возбуждения. Боль была тупой, глубокой, но не разрывающей — тело, к её ужасу, приняло его легко. Он заполнил её полностью, уткнувшись в самую глубину.
Хозяин замер на секунду, издав низкий, довольный стон. — Тесная. Горячая. И правда испорченная... слаще.
Потом он начал двигаться. Не спеша, с размашистыми, глубокими толчками, выбивающими из неё воздух. Каждое движение заставляло её тело вздрагивать. Руки Виктора вцепились в тряпьё, ногти впились в ладони. Он пытался думать о тактике, о местности, о чём угодно. Но всё тонуло в ощущениях этого юного, отзывчивого тела.
С каждым толчком внутри что-то зажигалось. Искры. Позорные, яркие искры удовольствия, расходившиеся от точки их соединения. Она стиснула зубы, чтобы не застонать. Но тихий, предательский звук всё равно вырвался из
Порно библиотека 3iks.Me
1103
07.04.2026
|
|