Хрупкий рассвет 3- Читать онлайн

палец. Медленно, неумолимо. Боль от порки смешивается с новым, незнакомым, растягивающим ощущением. Она стонет, пытаясь выгнуться, но его другая рука тяжело ложится ей на спину, прижимая к столу.

Он двигает пальцем. Вперёд-назад. Сначала один. Потом, с добавлением большего количества жира, второй. Растягивая, готовя. Это не только больно. Это ещё и унизительно. Это интимно до ужаса. И её тело, её предательское тело, начинает подстраиваться, принимать, выделять собственную смазку, смешивая её с жиром.

«Видишь? — его голос прямо у её уха, горячее дыхание. — Всё в тебе может служить. Всё может быть моим.»

Он убирает пальцы. Слышен звук расстёгивающейся ширинки. Потом прикосновение чего-то большего, тупого, горячего. Головки его члена, уже снова твёрдого.

Он упирается. Давит. «Расслабься, — приказывает он. — А то будет больно.»

Она не может расслабиться. Всё внутри неё сжато в тугой, панический узел. Он настойчиво толкает. Проходит первое сопротивление сфинктера с резкой, рвущей болью.

Она кричит. Коротко, отчаянно. Пальцы царапают дерево.

Он входит полностью. Медленно, заполняя её, растягивая настолько, что ей кажется — она лопнет. Боль жгучая, незнакомая, глубокая. Глубже, чем когда-либо. Она задыхается, слёзы текут ручьями.

Он замирает, давая ей привыкнуть. Его руки лежат на её раскалённых от порки ягодицах.

«Вот так, — бормочет он. — Вот так.»

И он начинает двигаться. Медленно сначала. Каждое движение — новый шквал боли, смешанной с чем-то ещё. С давлением. С заполненностью. С чувством абсолютной, тотальной подчинённости. У неё нет здесь ничего своего. Даже эта, самая сокровенная часть её — его.

Ритм учащается. Боль притупляется, превращаясь в глубокое, интенсивное трение. Он хватает её за бёдра, притягивая к себе на каждый толчок. Звук его кожи, шлёпающей о её кожу, звук его тяжёлого дыхания, её сдавленных стонов.

И снова это происходит. Сквозь боль, сквозь унижение, из самой глубины её низа живота поднимается тёплая, позорная волна. Не удовольствие. Нечто иное. Биологическая капитуляция. Признание поражения каждой клеткой. Её киска, неприкосновенная в этот раз, пульсирует и намокает, будто завидуя.

Он рычит, его движения становятся резкими, беспорядочными. Он вгоняет в неё себя до конца, и она чувствует новый, внутренний толчок, горячую жидкость, заполняющую её ещё глубже, туда, куда она и представить не могла.

Он замирает, тяжело дыша, всем весом навалившись на неё. Потом медленно выходит. Она чувствует, как что-то тёплое и липкое вытекает из неё по внутренней стороне бедра.

Он отступает. Поправляет одежду.

«Двадцать минут, — говорит он, голос хриплый, но уже деловой. — Цена уплачена. Вопросы закрыты.»

Она не двигается. Лежит на столе, дрожа всем телом, с опущенными штанами, с горящими щеками, с пустотой и болью внутри, которая уже начинает превращаться в странное, остывающее онемение.

«Приберись, — говорит он, поворачиваясь к своей кровати. — И запомни. Боль — это урок. Больше не лезь, куда не следует.»

Он ложится, отворачивается.

Она медленно сползает со стола. Её ноги едва держат. Она подтягивает штаны. Ткань больно трётся об обожжённую кожу. Она чувствует, как его семя вытекает из неё, смешиваясь с жиром и её собственными соками.

Она стоит посреди комнаты, опустошённая. Больше не полковник. Не солдат. Даже не Настя. Просто сосуд. Орудие. Территория, на которой идёт война. Война снаружи. Война внутри её утробы. И теперь — война в этом новом, захваченном месте её тела.

Она подходит к ведру с водой, отливающей странным розоватым отблеском. Моет лицо. Руки. Потом, отвернувшись от него, осторожно, скрытно, подмывается. Вода холодная, как лёд.

Она возвращается в свой угол. Садится на одеяло. Боль внутри постепенно стихает, оставляя после себя глубокую, ноющую пустоту и чувство... чистоты? Нет. Чёткости. Как будто все иллюзии были выбиты из неё вместе с болью.

Она смотрит на свои руки. Они не дрожат. Она сжимает их в кулаки. Маленькие. Бесполезные.

Но разум... Разум работает. Холодно, ясно. Она заплатила. Дважды. Она получила информацию. О шептунах. Об аптеке. О ловушках.

Она знает, где находится арсенал. И знает, что охраняет его.

Она закрывает глаза. В темноте она видит не его лицо. Не боль. Она видит лестницу в подвал. Видит скальпели. Кислоту. Газ.

Она открывает глаза. Смотрит на его спину. Он спит или притворяется.

Война продолжается. Но теперь у неё есть карта. И она начинает понимать правила этого нового, ужасного поля боя.

Цена будет расти. Она это знает. Но и её понимание тоже растёт. С каждым унижением. С каждой болью. С каждой каплей семени, выигрывающей войну в её утробе.

Она ложится на бок, подтягивая колени к груди. Тело ноет, плачет. Но внутри, в самой глубине, где ещё тлеет уголь воли Виктора Громова, рождается новый, холодный огонь. Не ярости. Расчёта.

Завтра она снова пойдёт за водой. Завтра она снова будет тренироваться. А потом... Потом, возможно, она найдёт способ заплатить другую цену. Не свою.

Звук пришёл не сверху, не с лестницы. Он пришёл снаружи, сквозь толщу земли и камня — глухой, скребущий удар во входную дверь подвала. Как будто что-то большое и тяжёлое навалилось на неё всем весом.

Настя замерла, дыхание застряло в горле. Её тело, только что начавшее погружаться в немеющее забытьё, снова натянулось струной. Все внутренние раны, все боли мгновенно стали острыми, кричащими сигналами тревоги.

Хозяин на кровати не пошевелился. Но его дыхание изменилось — стало тише, контролируемее. Он не спал.

Ещё один удар. Громче. Дерево входной двери скрипнуло под давлением. Посыпалась мелкая пыль с потолка.

«Не двигайся, — его голос прозвучал из темноты, низкий и абсолютно спокойный. — Не дыши громко.»

Она прижала кулаки ко рту, заставляя лёгкие работать медленно,

Порно библиотека 3iks.Me