Мамин мальчик 4- Читать онлайн

грубым. Трение кожи о кожу, сухое ещё, причиняло боль, но и эта боль была частью этого. Он прижался лбом к холодному стеклу, глаза зажмурил, но картинки не исчезали. Они горели под веками.

Он представил её выражение лица. Не то пустое, отрешённое, что было у окна. А другое. Униженное. Покорное. То, что он видел у Насти в сарае. То, что рождалось, когда ломалась воля. Его мать. Гордая Алёна Викторовна, которая била грушу в карате до седьмого пота, которая смеялась громко и вела отца за собой.

Его движения ускорились. Ладонь стала влажной. Он представил звуки, которые не слышал: её прерывистое дыхание, блеяние овцы, низкие, довольные голоса мужчин. Он представил запах — шерсти, пота, её духов, которые она, наверное, уже не носила.

В сарае свет замигал. Одна из теней — материнская — опустилась на колени. Чёткий, недвусмысленный силуэт. Коля издал хриплый звук, похожий на рыдание. Его позвоночник выгнулся. Волна накатила из глубины, грязная, липкая, неотвратимая.

Он кончил. Молча, судорожно, в свою же ладонь. Тепло разлилось по пальцам, по животу. Сразу же нахлынула пустота. Острая, леденящая. Он открыл глаза. В сарае свет был теперь неподвижен. Тени разъединились.

Он отдернул руку, как от огня. Смотрел на блестящую, липкую жидкость на своей коже при тусклом свете из окна. От неё шёл запах. Его запах. Смешанный с запахом пыли и отчаяния этой кухни.

Снаружи скрипнула дверь сарая. Вышла сначала овца, потом Алёна. Она шла, не оглядываясь, прямой, почти деревянной походкой. Её волосы были в беспорядке. На тёмной кофте, на плече, белело пятно — кусочек соломы или пуха. Игорь вышел следом, что-то говоря ей вслед, но она не обернулась.

Коля наблюдал, как она пересекает двор, исчезает в темноте возле их флигеля. Его тело остывало. Стыд накрыл с головой, тяжёлый и удушливый. Он только что мастурбировал, глядя на унижение собственной матери. Он использовал её боль, её падение, как топливо для своего грязного возбуждения.

Он вытер руку о грязные джинсы, торопливо застегнул ширинку. Во рту снова стоял вкус желчи. Он был хуже их. Хуже Игоря, хуже дяди. Они хотя бы не притворялись. Они были открытым злом. А он... он был гнилью изнутри. Наблюдателем. Соучастником. Извращенцем.

Он посмотрел на своё отражение в тёмном стекле шкафа. На бледное, искажённое отвращением лицо. Чужака. Влажный шёпот его похоти ещё висел в тихом воздухе кухни, смешиваясь с запахом самогона и собачьего дыхания за дверью.

Вечер опустился на ферму тяжёлым, сырым покрывалом. Коля сидел на краю своей койки в темноте, прислушиваясь к редким звукам снаружи — далёкому блеянию, скрипу двери, грубому смеху. Его руки всё ещё пахли мылом, которым он оттирал с кожи следы своего позора. Запах не выводился.

Вдруг за стеной, со стороны главного дома, послышались голоса — настойчивые, командные. Игорь и ещё кто-то. Потом — низкий, отрывистый ответ его матери. Не крик. Что-то худшее: короткое, подавленное слово. Согласие.

Коля встал. Ноги повели его к щели в ставне сами. Сердце, которое только что было холодным камнем, снова забилось с противной, лихорадочной частотой.

Во дворе, в луже жёлтого света от фонаря у сарая, стояла группа мужчин. Дядя Дмитрий, расплывчатая тень в дверном проёме. Игорь и Равшан. И между ними — Алёна. Она была в той же тёмной кофте и юбке, руки висели плетьми. Перед ней, на короткой верёвке, которую держал Равшан, топтался козёл. Крупный, чёрный, с мощными закрученными рогами и длинной, лохматой шерстью. Животное беспокойно брыкалось, его тёмные, блестящие глаза бессмысленно скользили по людям, а из полуоткрытого рта капала слюна.

Игорь что-то говорил, жестикулируя в сторону животного, потом похлопал Алёну по плечу. Она не дрогнула. Дмитрий из темноты произнёс несколько хриплых слов, и Равшан, ухмыляясь, протянул верёвку Алёне.

Коля видел, как её пальцы, белые в свете фонаря, медленно разжались, как бы против её воли, и приняли грубую пеньковую верёвку. Прикосновение к ней, казалось, обожгло её. Она дёрнула головой, как лошадь, которую тянут за узду.

«Познакомься, Алёна Викторовна, — донёсся голос Игоря, нарочито громкий, чтобы слышно было, наверное, и в доме. — Это Барсик. Нравственный наш работник. Тоже скучает по женскому обществу».

Равшан фыркнул. Дмитрий молчал, наблюдая из тени.

Козёл потянулся к Алёне, тычась влажным носом в её юбку. Она отшатнулась, но верёвка в её руке натянулась, удерживая животное близко. Игорь засмеялся.

«Не бойся, он смирный. Любит, когда чешут за рогами. Или... ниже».

Он сделал похабный жест. Равшан захихикал.

Коля прижался лбом к холодному дереву ставни. Дыхание застряло у него в горле. Он ждал, что мать бросит верёвку, ударит Игоря, закричит. Как раньше. Как та Алёна, что была способна на ярость.

Но она не двигалась. Она смотрела на козла, и в её позе была не просто покорность, а какое-то леденящее понимание. Понимание того, что это — только начало. Что правила игры изменились навсегда. Её гордая шея была согнута, плечи опущены. Она была похожа на осуждённую.

Игорь шагнул ближе. Он взял её свободную руку — ту, что не держала верёвку, — и медленно, почти нежно, опустил её к морде животного. «Погладь. Познакомься».

Пальцы Алёны коснулись жёсткой, свалявшейся шерсти на лбу козла. Она провела ладонью вниз, к носу. Движение было механическим, безжизненным. Козёл фыркнул, ткнулся носом в её ладонь, потом потянулся ниже, к её ногам.

Коля почувствовал, как по его спине пробежал холодный пот, а внизу живота снова зашевелился тот самый предательский жар. Он ненавидел себя за это. Он

Порно библиотека 3iks.Me