Мамин мальчик 4- Читать онлайн

захотела. Что я... извращенка.»

Коля подошёл к ней. Медленно, чтобы не спугнуть. Она не отпрянула. Он взял её за плечи, лёгкие, хрупкие косточки под ситцем.

«Никому», — сказал он, и его голос прозвучал хрипло, но твёрдо. «Ты никому не рассказывай. Даже маме. Поняла?»

Она кивнула, быстрыми, птичьими кивками.

«А теперь иди умойся. Переоденься. Спрячь это платье. На самое дно.»

Она снова кивнула и, скользнув вдоль стены, юркнула в их комнату, к Насте. Дверь закрылась.

Коля остался один в коридоре. Во рту стоял вкус желчи и железа. Он подошёл к двери дяди, прислушался. Храп. Ровный, довольный. Он представил себе толстую шею на засаленной подушке. Свои руки вокруг неё.

Потом он повернулся и пошёл не в свою комнату, а на кухню. Ему нужно было увидеть мать. Убедиться, что она ещё дышит.

Кухня была пуста. На столе, том самом, стояла неубранная тарелка с объедками и полбутылки самогона. Воздух пах табаком, жиром и чем-то ещё — тяжёлым, животным запахом мужского пота. Коля подошёл к окну, выходящему во двор.

Сарай, где были псы, теперь был погружён в тень. Но возле загона с овцами, освещённая косым лучом уходящего солнца, стояла его мать. Алёна.

К ней, переваливаясь, шёл Игорь. Он что-то говорил, широко ухмыляясь. Алёна стояла неподвижно, руки по швам. Она не смотрела на него. Смотрела куда-то вдаль, поверх крыш, туда, где когда-то был её дом, её муж, её жизнь.

Игорь подошёл вплотную. Он взял её за подбородок, грубо повернул её лицо к себе. Сказал ещё что-то. Потом его свободная рука опустилась. Не на неё. Он потянулся к загородке, отодвинул деревянную щеколду. Из загона вышла крупная овца, глупо блея.

Коля видел, как тело матери напряглось, как будто её ударили током. Игорь, не отпуская её подбородка, показал рукой на животное. Потом на неё. Его слова не долетали, но смысл был ясен, как удар ножа. Предложение. Приказ.

Алёна зажмурилась. Её горделивая, красивая голова, которую она всегда держала так высоко, медленно, с страшным усилием, наклонилась. Она кивнула. Один раз.

Игорь засмеялся. Звук, грубый и победный, донёсся до окна. Он шлёпнул Алёну по заднице, как скотину, и пошёл прочь, оставив её стоять рядом с овцой, которая тупо жевала жвачку.

Коля отступил от окна. В глазах потемнело. Он упёрся ладонями в грязную столешницу, чувствуя, как дрожь поднимается от колен к животу, к горлу. Он не плакал. Слёз не было. Была только дыра. Чёрная, бездонная. И в ней зрело новое чувство. Не стыд. Не страх. Холодное, тихое, абсолютное понимание.

Они все здесь умрут. Не завтра. Не через неделю. Но они умрут. Либо телом. Либо душой. А, может, и тем, и другим.

Он поднял голову и увидел своё отражение в тёмном стекле кухонного шкафа. Бледное лицо. Синяки под глазами. И глаза... глаза были чужими. В них горел тот самый холод. И ещё что-то. Любопытство. То самое, постыдное, что будило в нём вид обнажённой спины сестры.

Он смотрел на это отражение, на чужака в стекле, и вдруг понял, что граница, которую он искал, между жертвой и тем, кто наблюдает, между тем, кого насилуют, и тем, кто тайно хочет, — её не существует. Она растворилась. Как и он.

Снаружи, совсем близко, у самого крыльца, зашуршала гравием тяжёлая поступь и раздалось влажное, сопящее дыхание. Пёс. Он стоял там, по ту сторону стены, и нюхал воздух. Нюхал его страх. Его похотливое любопытство. Его смерть.

Коля не отрывался от окна. Его ладони, всё ещё вжатые в столешницу, онемели, но он не чувствовал этого. Он чувствовал только жар внизу живота, стыдный, неукротимый, поднимающийся волной от самого вида: мать, стоящая в покорном молчании рядом с животным, и знание того, что сейчас должно произойти.

Игорь вернулся. Не один. С ним был Равшан. Они шли не спеша, уверенно, как хозяева, обсуждая что-то на ломаном русском. Равшан жестикулировал, показывая на овцу, потом на Алёну. Игорь кивал, ухмыляясь.

Коля пригнулся, сделав себя меньше в тёмном проёме окна, но не отвёл глаз. Его дыхание стало частым, поверхностным. Он ненавидел их. Он хотел, чтобы они сдохли. И в то же время его взгляд жадно выхватывал детали: как Игорь взял мать за локоть, повёл её к открытому сараю рядом с загоном; как Равшан затолкал туда же овцу, хлопнув её по крупу.

Дверь сарая закрылась. Коля видел только щель под ней и тусклый свет, вероятно, от фонаря. Он видел тени, двигающиеся за грязным стеклом маленького окошка. Его сердце колотилось так, что звенело в ушах.

Он не думал. Тело думало за него. Рука сама потянулась вниз, к ширинке джинсов. Пальцы нашли молнию, дрожа, расстегнули её. Шорох ткани был оглушительно громким в тишине кухни. Он прислушался — снаружи пёс всё так же сопел, но не лаял.

Его рука залезла внутрь, под ткань трусов. Прикосновение к собственной горячей, уже напряжённой плоти заставило его выдохнуть стоном. Стыд обжёг его, как кипяток, но не остановил. Это было сильнее. Сильнее страха, сильнее отвращения. Это был голод, извращённый и точный.

В сарае что-то происходило. Тени слились. Одна, высокая и прямая — мать. Другая, низкая, на четырёх ногах — животное. Игорь и Равшан двигались вокруг них, направляя, указывая. Коля не видел деталей, но его мозг достраивал их. Ярко. Чётко. Он видел, как должны опускаться её руки. Как должно касаться шерсти её лицо. Что они могли заставить её сделать губами.

Его кулак сжался вокруг своего члена. Движение было резким, почти

Порно библиотека 3iks.Me