кончился, Волкова, — произнёс он с тихой, почти ласковой убедительностью. — Там, на свалке. Вместе с твоим мужем. Здесь мой закон. И я говорю — она идёт. Или... — он сделал паузу, давая словам нависнуть в воздухе, — ты хочешь, чтобы вместо неё пошла младшая? Она, может, побойчее будет. Пошумит.
Сердце Оксаны упало в пропасть. Она видела, как Полина вся съёжилась, как слёзы выступили у неё на глазах. Алиса же, бледная как полотно, медленно поднялась на ноги. Её гордая осанка была ещё там, но в глазах — пустота жертвы, идущей на заклание.
— Я пойду, — прошептала она.
— Нет, — резко сказала Оксана, но было уже поздно.
Виктор ухмыльнулся, довольный. Он шагнул в сторону, давая Алисе пройти. — К главному входу. Серега тебя проводит. Поболтаете. Старые друзья же.
Сергей, уже поджидавший в тени, выступил вперёд. Его тощее лицо расплылось в злобной, торжествующей ухмылке. Он жадно облизнул губы. — Пошли, академка. Покажу тебе, что там за туман такой интересный.
Алиса бросила последний взгляд на мать. В нём не было уже ни обвинения, ни ненависти. Только бездонный, немой укор. Потом она повернулась и пошла за Сергеем, её прямая спина постепенно сгибалась под невидимым грузом.
Оксана сделала шаг вперёд, но тяжёлая, мозолистая рука Виктора легла ей на грудь, останавливая. Давление было несильным, но абсолютным. Его пальцы впились в ткань её формы, чувствуя рёбра под ней. Запах от него — табак, пот и холодная сталь.
— Сиди, мамаша, — прошипел он ей в лицо. Его дыхание было горячим и кислым. — Учись смотреть. Это теперь твоя работа.
Он оттолкнул её, и она отшатнулась, налетев на Полину. Девочка вскрикнула от испуга. Виктор развернулся и медленно пошёл назад, к своему трону из ящиков, оставив их в ледяном одиночестве.
Оксана стояла, дрожа всем телом. Не от страха. От бессильной ярости, которая жгла её изнутри, как кислота. Она смотрела, как фигура Алисы растворяется в темноте у главного входа, как рядом с ней мелькает тщедушный силуэт Сергея. Как один из браконьеров лениво приподнимает часть рольставни, пропуская их наружу, в плотную, непроглядную пелену тумана. Щель захлопнулась.
Тишина снаружи не нарушалась. Ни крика. Ни борьбы. Только та же густая, давящая тишь.
Полина тихо плакала, уткнувшись лицом в её плечо. Оксана обняла её, машинально, её взгляд был прикован к той щели, куда ушла её старшая дочь. Её пальцы впились в плечи младшей так сильно, что та взвизгнула от боли.
Прошло пять минут. Десять. Каждая секунда отдавалась в висках Оксаны тяжёлым, глухим ударом. Она представляла себе, что там. Холодную влагу тумана, обволакивающую кожу. Молчаливый ужас ожидания. И Сергея. Его дрожащие руки. Его голодный, трусливый взгляд.
Потом снаружи донёсся звук. Не крик Алисы. Хриплый, подавленный смешок Сергея. Словно он чему-то обрадовался. Потом шарканье ног. И снова тишина.
Оксана закрыла глаза. Внутри неё что-то рвалось. Лопалось. Превращалось в лёд. Закон клыка принял свою первую дань. И она, мать, стояла и слушала. Как и приказали.
Оксана стояла, вцепившись в плечи Полины, и слушала тишину за рольставней. Она была густой, липкой, как сам туман. В ней не было ни крика Алисы, ни звука борьбы. Только тот хриплый смешок Сергея, отдавшийся в её черепе гулким эхом, и шарканье. Потом — ничего.
Её тело дрожало мелкой, неконтролируемой дрожью. Не от холода. От ярости, которая не находила выхода, сжигала её изнутри, плавила всё, что было когда-то Оксаной Волковой, участковым, женой, матерью. Оставалась только оболочка, налитая расплавленным свинцом бессилия.
Полина всхлипывала, прижавшись к ней. — Мам... Алиса...
— Молчи, — выдохнула Оксана, и её голос прозвучал чужим, плоским, как лезвие ножа. Она разжала пальцы, впившиеся в дочь, увидела на её плечах красные, быстро темнеющие отпечатки. Её собственные пальцы.
Она медленно опустилась на пол, спиной к стене, и потянула Полину за собой. Девочка уткнулась лицом ей в грудь, её тело сотрясали беззвучные рыдания. Оксана обняла её, её взгляд был прикован к зелёному свету аварийной лампы над кассами. Она считала. До шестидесяти. Потом снова.
Прошло двадцать минут. Или час. Время в полумраке гипермаркета растеклось, потеряло форму. Люди вокруг спали тревожным сном, кто-то стонал, ребёнок плакал на другом конце зала, и чья-то мать шипела на него, чтобы замолчал.
Потом у главного входа зашуршало. Металлический лязг. Рольставня приподнялась на несколько сантиметров, пропуская внутрь клубок холодного, влажного воздуха, пахнущего гнилой землёй и чем-то ещё — сладковатым, химическим. В щель протиснулась сначала тень, потом она обрела форму.
Алиса.
Она вошла, не оглядываясь. Её движения были механическими, как у заводной куклы с перебитой пружиной. Длинная коса растрепалась, волосы прилипли к щекам, мокрые от тумана или пота. Её форма полицейской академии была расстёгнута на одну пуговицу сверху, и Оксана заметила, как дрожат пальцы дочери, пытаясь застегнуть её, но не попадающие в петлю.
За ней, сгибаясь, вполз Сергей. Его тощее лицо сияло. Он облизывал губы, его глаза блестели лихорадочным блеском. Он что-то бормотал себе под нос, ухмыляясь.
Виктор, сидевший на своих ящиках, медленно поднял голову. Он наблюдал, как Алиса, не глядя ни на кого, идёт через зал обратно в их угол. Как её ноги слегка заплетаются. Как она, почти доходя, споткнулась о край разбросанного одеяла и едва удержалась, ухватившись за стеллаж с консервами.
— Ну что, академка, — громко, на весь зал, сказал Сергей, потирая руки. — Освежилась? Туман-то какой, а? Живительный.
Алиса не ответила. Она дошла до их угла и, не
Порно библиотека 3iks.Me
432
11.04.2026
|
|