прижалась к её пульсу. — И теперь ты знаешь. Ты видела гнездо. Значит, ты либо со мной, либо — удобрение. Выбирай.
— Я... — её голос сорвался. Глаза бешено метались, ища выход в кромешной тьме за лучом фонаря. Выхода не было. Только вода, трубы и пульсирующее тело за спиной.
— Твои дочки наверху, — напомнил он тихо, почти ласково. — Алиска уже попробовала, что такое закон Клыка. Полинку ждёт очередь. Или не ждёт. Всё зависит от мамы.
Ярость, горячая и слепая, хлынула в неё. Её тело, годами отточенное в спаррингах, напряглось для удара. Колено — в пах. Основание ладони — в кадык. Она просчитала траекторию за долю секунды.
И обмякла.
Потому что увидела в его глазах не вызов, а ожидание. Он ждал этой ярости. Он её спровоцировал. Чтобы было за что сломать окончательно.
— Что ты хочешь? — выдохнула она, и голос её был чужим, сдавленным.
В ответ он просто толкнул её. Несильно. Но точно. Она споткнулась о шланг, фонарь выронила из рук. Он упал в воду, свет замерцал под поверхностью, окрашивая всё в сумасшедшие, прыгающие тени. Виктор шагнул вперёд, наступая на луч, погружая их в полумрак.
— Хочу посмотреть, — сказал он. — На что годится наша участковая. Не в форме. Не с жетоном. Голая.
Оксана замерла. Ледяная волна прокатилась от макушки до пят. — Нет.
— Тогда кричи, — пожал плечами Виктор. Он начал расстёгивать свою потрёпанную камуфляжную куртку. Медленно. — Позови своих дочек на помощь. Давай. Пусть спустятся. Увидят это. Увидят, как мама выбирает между своей гордостью и их шкурой.
Горло её сжалось. Крик застрял где-то глубоко внутри, превратившись в беззвучный спазм. Она стояла, сжав кулаки, ногти впивались в ладони, проступала влага — кровь или пот. Сверху, сквозь перекрытия, донёсся приглушённый смех. Мужской. Чужой.
Виктор сбросил куртку на сухую трубу. Потом взялся за пряжку ремня. Металл звякнул в тишине.
— Сама, — сказал он. — Или я порву. Выбор есть, Волкова. Маленький, но есть.
Слёзы, жгучие и ядовитые, подступили к глазам. Она их не выпустила. Сглотнула и их, вместе с комом унижения. Её пальцы, одеревеневшие, потянулись к пуговицам рубашки. Движения были механическими, как у робота. Щёлк. Щёлк. Щёлк.
Холодный, сырой воздух подвала коснулся кожи груди, живота. Она сбросила рубашку, стояла в лифчике и штанах, покрытая мурашками. Её тело, подтянутое, сильное, с чёткими линиями мышц, казалось сейчас не оружием, а просто мясом. Уязвимым.
— Всё, — приказал он, не отрывая взгляда.
Она расстегнула бюстгальтер. Ткань соскользнула, обнажив грудь. Соски сразу же затвердели от холода и страха. Она зажмурилась.
— Смотри на меня, — его голос прозвучал прямо перед ней. Он уже подошёл. — Я сказал — смотри.
Она открыла глаза. Его лицо. Шрам над бровью. Холодные, оценивающие глаза, которые скользнули вниз, по её телу, изучая каждую деталь. Не с вожделением. С интересом охотника, разделывающего тушу.
Его рука поднялась. Она вздрогнула, ожидая удара, щипка, боли.
Он просто провёл тыльной стороной пальцев по её ключице. Медленно. От плеча к центру. Кожа под его прикосновением горела.
— Сильная, — пробормотал он, как бы про себя. — Выносливая. Хорошая самка. Жаль, старая уже.
Унижение ударило, как пощёчина. Она стиснула зубы, чтобы не зарычать.
— Штаны, — напомнил он.
Она расстегнула ширинку, стянула полицейские брюки вместе с нижним бельём. Стояла перед ним полностью голая, в луже ледяной воды, дрожа мелкой, предательской дрожью. Руки instinctively прикрыли лоно. Он хмыкнул.
— Руки прочь. Я должен видеть товар.
Она опустила руки, сжав их в кулаки по швам. Её взгляд упёрся в его грудь. В тёмные волосы, шрамы, грязь под ногтями.
Он наклонился. Его дыхание, пахнущее табаком и чем-то кислым, обожгло её шею. — Теперь на колени.
— Нет, — вырвалось у неё, последний островок сопротивления.
В ответ его рука вцепилась ей в волосы, короткие, жёсткие. Резко дёрнула вниз. Боль, острая и унизительная, заставила её вскрикнуть. Она рухнула на колени в ледяную воду. Хлюпнуло. Холод обжёг кожу.
— Вот так лучше, — сказал он сверху. Его руки расстегнули ширинку. Он не торопился. Вытащил свой член. Он уже был возбуждён, твёрдый, отвратительно живой на фоне этого бетонного ада. Оксана отвернулась, её взгляд упал на мерцающий в воде фонарь, на пульсирующее тело лаборанта в двух метрах.
Её подбородок схватили, резко повернули обратно. Заставили смотреть.
— Лижи, — приказал Виктор, проводя головкой по её сжатым губам. Кожа была горячей, шершавой. Запах мужчины, соли, немытого тела ударил в нос.
Она сжала губы плотнее. В глазах стояли слёзы ярости, которые наконец прорвались и потекли по щекам, смешиваясь с водой и грязью.
— Лижи, или я поднимусь наверх и приведу сюда Полину. Пусть она посмотрит, как это делается. А потом займёт твоё место.
Внутри неё что-то оборвалось. С треском. С последним судорожным вздохом она открыла рот.
Он вошёл. Не глубоко. Просто протёр головкой по её языку, по нёбу. Вкус была солёный, горький, чужой. Она задыхалась, её тело рвало наружу сухими спазмами. Но она не отодвигалась. Держала рот открытым, пока он медленно, методично водил своим членом по её губам, щекам, подбородку, размазывая слюну и слёзы.
— Глотай, — скомандовал он, и его движения стали резче.
Она попыталась. Горло сжалось, её вырвало. Прозрачная слизь капнула в воду. Виктор рассмеялся коротко, беззвучно.
— Ничего. Научишься.
Потом он отстранился. Вытащил член из её рта. — Встань. Повернись. Обопрись о насос.
Она поднялась. Ноги не слушались, подкашивались. Она повернулась, упала грудью и животом на холодный,
Порно библиотека 3iks.Me
430
11.04.2026
|
|