основания, чувствуя, как головка проскальзывает в горло, как меня чуть не тошнит, но я сдерживаюсь, дышу через нос. Инна облизывала его яйца, брала их в рот по одному, перекатывала языком, потом спускалась ниже, к промежности, водила языком по чувствительной коже между яйцами и анусом. Он застонал — громче, чем раньше, и я почувствовала, как его член дёрнулся у меня во рту.
А потом он замер. Его тело выгнулось дугой, пальцы впились в мои волосы так сильно, что я вскрикнула — но он не отпустил. Он кончил.
Горячо, густо, сразу в нёбо. Я сглотнула, но новая струя уже заливала язык, потом горло, потом снова нёбо — одна за другой, без остановки. Я глотала, давилась, слёзы текли по щекам, смешиваясь со слюной, но я не выпускала его изо рта. Член пульсировал, толчками выплёскивая сперму, и я чувствовала, как он постепенно затихает, становится мягче.
Инна в это время облизывала основание, собирая то, что вытекало из уголков моих губ. Её язык скользил по моим губам, собирая сперму, смешивая её со своей слюной. Она поцеловала меня — прямо так, с его спермой во рту, передавая её мне обратно, и мы целовались, обмениваясь его вкусом, пока он смотрел на нас сверху вниз.
Алексей обмяк на стуле. Его рука упала с моего затылка, пальцы расслабились, безвольно повисли вдоль тела. Глаза были закрыты, дыхание тяжёлое, прерывистое. Его член выскользнул из моего рта — мягкий, влажный, блестящий, с каплей спермы на головке, которая медленно стекала по стволу.
Инна лизнула головку в последний раз — медленно, языком, собирая последнюю каплю, — потом откинулась на пятки и посмотрела на меня.
Мы сидели на ковре, обе на коленях, обе с мокрыми лицами. Наши юбки задрались до талии, обнажая бёдра в колготках — тонких, телесных, которые блестели в свете ламп. Наши блузки расстегнулись на две-три пуговицы, открывая грудь, ключицы, кружево бюстгальтеров. Я облизала губы — на языке был его вкус. Солоноватый, горьковатый, живой.
Алексей открыл глаза. Посмотрел на нас. На меня. На Инну. На наши мокрые лица, на наши губы, припухшие от поцелуев, на наши руки, которые всё ещё лежали на его коленях. На юбки, задравшиеся наверх, на блузки, расстёгнутые на пуговицы.
— Это был чёрт знает что, — сказал он тихо. Голос сел, звучал хрипло.
Инна усмехнулась, и её язык скользнул по губам, собирая последние капли.
— Но тебе понравилось, — сказала она.
Он не ответил. Посмотрел на неё. Потом на меня. Потом снова на неё. Его взгляд был тяжёлым, изучающим — но в нём уже не было той стали, что в начале разговора. Было что-то другое. Растерянность. Удивление. И, кажется, благодарность.
Он провёл рукой по лицу, потер переносицу, вздохнул.
— Вы... — начал он и замолчал. Потом покачал головой. — Ладно. Договорились.
Инна улыбнулась и посмотрела на меня.
— Я же говорила, — сказала она.
Я кивнула. Внутри всё ещё пульсировало, сердце колотилось где-то в горле, отдаваясь в ушах глухими ударами. Внизу живота всё ещё ныло — приятно, сладко, как после долгого, выматывающего бега, когда тело наконец, отпускает. Я смотрела на Алексея — на его расслабленные плечи, на его руки, которые больше не сжимали подлокотники, на его член, который лежал на бедре, мягкий, уменьшившийся, но всё ещё влажный. На его лицо — спокойное, почти безмятежное, с закрытыми глазами. Он тяжело дышал, и его дыхание постепенно выравнивалось.
Я чувствовала, как мир перевернулся. Ещё раз. Снова. Как уже много раз за последние недели.
Но теперь — с Алексеем. Тем, кто возил меня в школу. Тем, кто открывал мне дверь каждое утро. Тем, кто ни о чём не догадывался. Кто видел меня только в зеркало заднего вида, в короткой юбке, с тяжёлым взглядом, но молчал. Кто ждал у школы, ждал у магазина, ждал всегда.
А теперь знал. Всё. Знал про ночные гулянки. Знал про то, что я не та послушная девочка, которой притворялась. Знал про вкус своей спермы на моих губах. Знал, как я стону, когда беру его в рот.
Но про второй телефон он не знал. Это оставалось моим секретом.
Я смотрела на него и чувствовала странную лёгкость. Не страх. Не стыд. Что-то другое. Освобождение.
Инна взяла меня за руку, сжала пальцы.
— Пойдём в ванную, — сказала Инна, поднимаясь с колен. — У нас по лицу всё размазалось.
Я встала следом. Ноги затекли, колени болели от ковра, внизу живота всё ещё пульсировало. Мы пошли в ванную, не глядя на Алексея. Я боялась обернуться — боялась увидеть его лицо, его глаза, его руки, которые ещё минуту назад сжимали наши затылки.
Но обернулась на пороге. Он открыл глаза и посмотрел на меня. В его взгляде не было злости. Не было сожаления. Только усталость. И что-то ещё — тёплое, почти нежное. Он чуть кивнул, и я отвернулась.
Дверь в ванную закрылась. Я прислонилась к стене, чувствуя, как дрожат ноги.
— Ну что, — сказала Инна, включая воду. — Теперь он наш.
— Наш, — повторила я.
И улыбнулась.
Инна включила воду, смочила полотенце. Повернулась ко мне, взяла моё лицо в ладони. Полотенце было тёплым, влажным. Она провела им по моему лбу, по щекам, по подбородку — медленно, тщательно, как в тот раз, после посвящения. Смывала пот, слёзы, остатки спермы, которые засохли в уголках губ.
Я закрыла глаза. Её пальцы скользили по моему лицу, иногда задерживаясь на губах, на скулах. Я чувствовала
Порно библиотека 3iks.Me
1580
16.04.2026
|
|