Поклонник, госпожа, горничная (Полная версия)- Читать онлайн

их вместе с нижним бельём до колен и, чувствуя, как горит лицо от стыда, подошёл к лавке. Лёг на неё животом вниз, уткнувшись лицом в сложенные руки. Кожа лавки была прохладной, и от этого контраста с пылающим лицом меня пробрала дрожь.

— Руки подложи под себя, — скомандовала Варвара. — Не вздумай закрываться.

Я повиновался. Теперь мои ягодицы были полностью открыты взглядам всех собравшихся дам. Я слышал лёгкий шёпот — девушки перешёптывались, и от этого стыд становился ещё острее.

Первый удар обжёг, как огнём.

Я вздрогнул всем телом, но сдержал крик. Розга впилась в кожу, оставляя жгучую полосу. Второй — рядом, третий — чуть ниже. Варвара стегала методично, не торопясь, давая мне прочувствовать каждый удар.

— Раз, два, три... — считала она вслух.

Я стискивал зубы и сжимал в кулаки край лавки. Боль была острой, жгучей, но где-то глубоко внутри неё пряталось то самое сладкое чувство, которое я испытывал каждый раз, стоя перед Варварой на коленях. Меня секла моя Госпожа. Моими собственными розгами. На глазах у целого собрания женщин.

— Двенадцать, тринадцать, четырнадцать...

После двадцатого удара я перестал считать. Всё тело горело, как в огне, слёзы уже текли по щекам, но я молчал, вцепившись зубами в губу.

— Двадцать пять... двадцать шесть... — ровный голос Варвары не умолкал.

Я всхлипнул. Сначала тихо, потом громче. Боль стала невыносимой — не физически, а как-то по-другому, глубоко, до самого нутра.

— Маменька... — вырвалось у меня жалобно. — Маменька, простите...

— Рано просить прощения, — холодно ответила матушка. — Продолжай, Варвара.

Розги впивались в израненную кожу, и каждый удар отзывался теперь уже не острой болью, а сплошным, глухим огнём. Я закричал — не сдержался, закричал в голос.

— Маменька! Не надо больше! Пожалейте! Я буду покорным! Буду слушаться! Ой! Варвара, миленькая, пощади!

— Тридцать девять... сорок... — неумолимо считала Варвара.

Матушка встала с кресла и подошла ближе. Я видел её юбку у самого края лавки.

— Чтоб слушался! — приговаривала она в такт ударам. — Чтоб покорным был! Чтоб не смел перечить! Чтоб всех женщин почитал, как Госпожей! Чтоб на коленях стоял перед нами!

— Буду! — кричал я сквозь слёзы. — Всё буду! Маменька, простите! Я раб ваш! Я раб! Ой, больно! Госпожи, простите меня!

Я услышал смешки — девушки за моей спиной перешёптывались и хихикали. От этого стыд становился ещё нестерпимее, но и слаще одновременно. Они видели меня таким — голым, беспомощным, рыдающим под розгами. И это зрелище их забавляло.

— Пятьдесят... — выдохнула Варвара, останавливаясь. — Передохни немного.

Я лежал, сотрясаясь от рыданий, и чувствовал, как кровь пульсирует в каждой полосе на теле. Боль не отпускала, но в ней было что-то очищающее, освобождающее.

— Посмотрите на него, — услышал я голос графини Воронцовой. — Совсем мальчик ещё, а уже учится покорности. Моим дочерям это на пользу пойдёт — видеть, как надо воспитывать мужей.

— Представляю, как буду своего пороть, — зазвенел молодой голосок — кажется, Наталья, моя кузина. — Чтоб смирный был как этот.

Девушки засмеялись.

— Продолжай, Варвара, — скомандовала матушка.

Удары посыпались снова. Я уже не кричал — я выл в голос, не стесняясь слёз, не пытаясь казаться сильным. Какая там сила! Я был ничтожеством, рабом, куском мяса под женскими розгами, и это было моё истинное место.

— Семьдесят пять... семьдесят шесть...

— Маменька! Госпожи! — захлёбывался я. — Простите раба вашего! Недостоин я! Простите! Я всё понял! Всё!

— Что понял? — властно спросила матушка.

— Что я ничто перед вами! Что вы — Госпожи! Что я должен служить вам и ноги ваши целовать! Что без вас я — ничтожество!

— Девяносто... девяносто один...

— Молодец, — услышал я сквозь пелену боли голос тётушки. — Хорошо говорит. Видно, что искренне.

Наконец, после сотого удара, Варвара остановилась. Я слышал её тяжёлое дыхание — она устала не меньше моего.

— Всё, — сказала она. — Сто.

Я лежал, не в силах пошевелиться. Спина и ягодицы горели так, словно меня окунули в кипяток. По ногам текла кровь — тонкими струйками из лопнувшей кожи.

— Встань, — приказала матушка.

Я попытался подняться, но ноги не слушались. Скатился с лавки на пол и остался стоять на коленях — единственное положение, которое сейчас казалось возможным. Штаны по-прежнему были спущены, и я стоял голый перед всеми этими женщинами, залитый слезами и кровью, дрожащий и несчастный.

Но в душе моей был покой.

— Подойди к Варваре, — велела матушка.

Я подполз на коленях к моей Госпоже. Она стояла, опустив руку с розгами, и смотрела на меня сверху вниз. Я взял эту руку — сильную, тёплую, ещё хранящую жар от работы — и прижался к ней губами. Поцеловал ладонь, которой меня секла. Поцеловал пальцы, сжимавшие розги.

— Благодарю тебя, Госпожа, — прошептал я. — За науку.

Варвара чуть заметно кивнула и отошла в сторону.

— Теперь ко мне, — позвала матушка.

Я подполз к её ногам. Она сидела в кресле, выставив вперёд маленькую ножку в изящной туфельке. Я склонился и поцеловал туфельку. Потом — вторую. Потом прижался лицом к её коленям и замер, сотрясаясь от беззвучных рыданий.

В гостиной повисла тишина — а потом раздались аплодисменты.

Дамы хлопали. Тётушка Вера Николаевна — с чувством, графиня Воронцова — сдержанно, но одобрительно. Девушки — кто весело, кто задумчиво, кто с лёгкой завистью во взгляде.

— Браво, Анна! — воскликнула тётушка. — Прекрасное воспитание! Я непременно заведу такое же у себя

Порно библиотека 3iks.Me