Каникулы Сётакон- Читать онлайн

с трудом. Книги все были чрезвычайно увлекательными, не говоря о броских обложках, которые были мало связаны с содержанием соответствующих книг. Как будто издатели специально трудились над тем, чтобы заманить читателя, воздействовать на его зрение. Это было как-то странно и неловко, стыдно было за то, что взял такую обложку в руки и держишь её в руках, и боишься, что тебя кто-нибудь приличный застанет с ней. Сами писатели же трудились не над тем, чтобы выразить человеческую жизнь, а над тем, чтобы сделать свой текст по возможности наиболее бойким и остроумным. Это также вызывало брезгливость, гадливость и стыдливость.Андрей Андреевич читал анекдоты про самого себя и только краснел за авторов этих анекдотов, за их чрезмерно плотское чувство юмора, вызывающее неловкость от необходимости сей же час вывести похабных авторов из приличного общества, не замаравшись при этом. Книги, далее, составлены были странным образом. Сама история, которую тот или иной писатель обещал в предисловии, почему-то ловко обходилась стороной. При этом автор подробно описывал, к примеру, критиков Андрея Андреевича и Саши, уделяя в своей книге основное место разоблачению этих критиков. Всё выглядело очень поверхностно. Те авторы, кто обещал серьёзное исследование, оставались на той же поверхности, только их фразы формулировались с намеренной необычностию, а намёки претендовали на некий шик. Сашу заинтриговала в книгах одна полиграфическая особенность. На страницах изредка встречались посреди текста многоточия, которые не означали конец одной мысли и переход к следующей, но напротив, эти многоточия разрывали связную фразу. Саша догадался, что многоточием содомляне заменяют какие-то слова, и он даже и догадался, поскольку часто издатели оставляли первые буквы в этих загадочных словах, какие именно: хуй, пизда и ебаться. Но интрига, собственно, заключалась в следующем: эти слова в здешних книгах употреблялись не в их прямом значении, как употребляли их Андрей Андреевич или Аглая всегда к месту, называя этими словами именно то, что они и означали; содомляне использовали хуй, пизду и еблю в каком-то поэтическом, отвлечённом смысле. Это было трудно понять, и ещё труднее было понять запрет на написание этих слов. Во всём этом сквозила извращённая жеманность.Андрею Андреевичу претили те темы, которые авторы брали на вооружение. Самые разухабистые обложки содержали в себе истории про каких-то богатых дельцов, извращённых проституток, разбойников. Андрей Андреевич думал, что вряд ли трудовому народу пойдёт на пользу такое чтение. Одним словом, на полках по какой-то неясной общественной причине доминировали Блюхер и глупый милорд. Диалог Белинского и Гоголя обнаруживался в самых отдалённых отделах на самых неприметных полках. Андрею Андреевичу бросилась в глаза группа книг, посвящённая каким-то вампирам. Обложки подсказывали, что вампиры облачены в плащи и всё чёрное, имеют большие зубы, кусают людей и пьют кровь. С одной стороны, непонятна была причина популярности такой вздорной темы; с другой стороны, Андрей Андреевич смутно подозревал, что, как во всякой научной фантастике, в этом явлении должна быть скрыта некая природная научно-популярная первопричина. Ну кто в природе кусает и пьёт кровь? Комары, конечно. Но если бы бойкие авторы озаглавили свои романы, используя слово «комар», это не привлекло бы местных читателей. Или не комары, нет. Какие-то ещё есть известные кровососущие. Тараканы, что ли. Нет; тараканы вроде у лентяев на кухне заводятся. Какой-то клещ... А! Клоп! И Баня! Это же клопы! Андрей Андреевич расхохотался. Вампиры, говоришь... Итак, содомляне взахлёб увлекались романами про клопов, которые под загадочным и благородным именем «вампиры» им втюхивали ловкие писатели-натурфилософы. Андрей Андреевич цокнул языком: понятно, в общем, что всё заграничное имеет романтический флёр, но зачем же из-за границы перенимать именно клопов? Для европейских засранцев, веками не мывшихся, клопы — вполне привычный и родной предмет обихода; вон они, даже саги в их честь сочиняют под видом вампиров, своих детей ласково называют клопиками, но нам-то к чему этот вздор? У нас у каждого в огороде всегда есть баня, мы моемся регулярно, приятно пахнем, нам и духи изобретать было ни к чему, в отличие от европейских вонючек. Вампиры...Саша в это время обнаружил такое странное издание, где каждая страница была поделена на мелкие квадратики, в которых были нарисованы сюжеты, отдалённо напоминающие лубок или житие. Как и в лубке, все квадратики были снабжены подписями. Разница состояла лишь в огромном количестве этих крохотных рисунков. Саша листал толстый том и вместо привычного текста находил прилежно свёрстанные каляки-маляки, от которых разбегались глаза. Мальчик вспомнил учебник по психиатрии, который они с Женей случайно открыли в институтской библиотеке. Строгое и скучно-непонятное описание болезней психики перемежалось жуткими рисунками, сделанными шизофрениками. Мельчайшие детали на рисунках были прописаны, а сами изображения выглядели мелкими, монотонными и подробными. Саша даже повертел обложку, надеясь обнаружить в выходных данных Минздрав или какой-нибудь психиатрический НИИ, но тщетно.Самое неприятное открытие, сделанное пришельцами на книжных полках, состояло в том, что все книги соответствовали своим ценам, отмеченным на обложках. Книгопродавцы умудрялись убеждать покупателей, что за ту или иную денежную сумму новый читатель получит удовольствия ровно на уплаченные деньги.Саша отметил, что книги производят впечатление более эмоциональное, нежели познавательное. Нельзя было, задавшись целью исследовать тот или иной предмет, найти мнение профессиональное и беспристрастное. Обычно книги рдели от того жара, который загрузил в них соответствующий писатель. Так, например, Саше попался сборник статей Василия Мемфивосфыкова, толстого остряка-протея с сумасшедшими усами; мальчик полистал книжонку, скабрёзную, как залупу, и отравился статьёй под

Порно библиотека 3iks.Me