Ступени возмужания. Ступень 3 - 11- Читать онлайн

открылась ее грудь с продолговатыми сосками и название книги на развороте. Чтобы как-то оправдать свой взгляд и маленькую хитрость — устраиваясь удобнее, я коснулся ее соска носом и прочитал название вслух: «Джейн Эйр» и автора «Шарлота Бронте».

— Хочешь, я тебе почитаю? — спросила тетя, проведя рукой по груди, немного помяв ее.

Я угукнул и нагло улегся головой ей на колени. Теперь мне были видны оба ее соска.

Расставшись с грудью, тетя перевернула страницу и зачитала:

«Если бы я оставила позади уютный семейный очаг и ласковых родителей, я, вероятно, в этот час особенно остро ощущала бы разлуку; вероятно, ветер родил бы печаль в моем сердце, а хаотический шум смущал бы мой душевный мир. Теперь же мною овладело лихорадочное возбуждение: мне хотелось, чтобы ветер выл еще громче, чтобы сумерки скорее превратились в густой мрак, а окружающий беспорядок — в открытое неповиновение...».

Она читала и читала, а я был полностью поглощен лицезрением ее сосков. Так близко я еще их не видел. Свет от керосиновой лампы немного оттенял ее небольшую грудь, но я все равно все подробно разглядел, что она состоят из аппетитных бугорочков с сосками словно малина. Нет, у тети они были темные и продолговатостью похожи на ежевику. И чем больше я на них смотрел, тем больше бугорки наливались соком и меняли цвет, но возможно это лишь обман освещения.

Тетя перестала читать и немного отодвинула лампу, погружая грудь в полутень.

— Тебе не интересно? — спросила она.

— Интересно! — всполошился я тем, что сам все испортил.

— Сходи, закрой ставни...

Тетя отложила книгу, приподняла мою, ставшую тяжелой, голову.

— Ну, не упрямься! Закроешь и придешь...

Делать было нечего. Я встал. Проклиная себя за то, что не мог хотя бы время от времени переводить взгляд на книгу, делать вид что слушаю, нехотя поплелся на улицу. Но по дороге ускорил шаг, чтобы быстрее вернуться.

По моему возвращению, тетя сидела на диване в той же позе, только в руках не было книги. Фитиль керосиновой лампы был поставлен на минимум.

— Ложись, — тихо произнесла она. В полутьме загадочно блеснули ее глаза.

Я снова устроился у нее на коленях, как на подушке, ухом прижался к темному треугольнику. Курчавые волосы ее лобка оказались такими мягкими, живот теплым. Тетя провела пальцами по моим кудрям, вкидывая их вверх.

— Нравиться?

— Что?

— Грудь. Ты же ее рассматривал?

— А можно снова потрогать.

— Можно, но лучше я сама.

— Сама потрогаешь?

— Нет...

Тетя немного наклонилась и левая сторона груди, соском, прошлась по моему носу, поддела нижнюю губу и приоткрыла мне рот.

— Не двигайся...— прошептала она.

Ее сосок толкнул мою верхнюю губу, приоткрывая мне рот еще больше.

Я слышал стук ее сердца, сначала он был мерным, но потом стал убыстряться.

Сосок освоился на моих губах и проник к языку...

— Потяни его, — снова прошептала тетя.

Я обхватил ее «ежевику», стал посасывать. Сосок имел сладковатый привкус, приятно пах чем-то очень знакомым.

— Я грудь парным молоком умыла. Нравиться?

Нравится — не то слово! Я готов был съесть «ягодку» и невольно ее куснул. От чего тетя вздрогнула и простонала.

Испугавшись, я замер... Пока не услышал:

— Еще! Укуси еще, не бойся...

Покусывая сосок, слыша тихие тетины стоны, я почувствовал, как ее рука прошлась по моему животу и нашла «отличие». Оно не находилось в боевой изготовке, но тете это даже понравилось. Постепенно мой потенциал входил в норму, и уже не спускал курок от трения об трусы. Проведя пальцами по крайней плоти, она собрала нектар, поднесла к своему носу, глубоко втянула.

— Какой ты вкусный. Мужчиной пахнет.

Она поменяла сосок. Я уже сам поймал его губами. Тетя не выпускала моих рук из своей, не давала им свободы. Да я и не пытался высвободиться из сладкого плена.

— Немного отодвинь голову к коленям и повернись лицом к животу, — шепнула она, опуская свои пальцы в моем нектаре снова к «отличию» и немного раздвигая ноги.

Я отодвинулся, скользнул глазами по ее пупку, впервые увидел влагалище. Оно не было раскрыто полностью, только чуть-чуть. На одной из его припухших желанием сторон, — как я потом узнал, они тоже назывались губами, внешними, — висела мутная капелька. Медленно стекая под тетю, она благоухала. Мне захотелось запихнуть этот запах в себя, наполнить им легкие...

Я так и сделал.

— Парным молоком... пахнет? — не в силах говорить, обрывисто произнесла она.

Тетя гладила мое отличие от девчонок, время от времени поднося пальцы к своему лицу, а я лежал на ее коленях и вдыхал аромат женщины. И чем больше она гладила, а я вдыхал, запах становился сильней, капли множились.

Словно речной жемчуг, капельки стекали по обеим сторонам чуть приоткрытого таинства. Тетя приостановила поглаживание моего «отличия», и я увидел, как ее влагалище стало сжиматься, словно всасывая что-то и выбрасывая, всасывая и выбрасывая.

Я вспомнил детский киножурнал «Хочу все знать». Однажды, в нем был сюжет о цветах — в ускоренном темпе показывали, как они, распуская лепестки, тянуться к солнцу и снова прячутся в бутоны на закате. Лежа головой на коленях тети, я наблюдал нечто очень схожее — влагалище, то собиралось в бутон, то распускалось. Сначала быстро, потом очень быстро, и, остаточно, медленно.

Тетя перестала постанывать, ее рука на «отличии» снова ожила, оно никак не могло разрядиться.

— Ты чего? — тихо произнесла она. — Перевозбудился?

— Я вместе хочу, — ответил я.

— Горюшко ты мое! Я уже...

— Как — «уже»? —

Порно библиотека 3iks.Me