Затворная летопись инокини Проклы.(Главы 1- 6)- Читать онлайн

случается, но души без веры не бывает, Дуняша. О грешных душах, попы напридумывали, страху на людей нагнали. А по мне, зло бездушно. Нет в нем души и терзаний нет. А коль так, то и страдать бездушный человек не может. Все у попов шиворот навыворот получается. Говорят: человек в грехе рождается и все жизнь идет к Богу. Как же так? В чем повинен младенец? Он чист и непорочен и лишь с годами в своих поступках, в своей поступи чистоту утрачивает или сохраняет. Батюшка твой так мне вещал:

«Мать Земля родит детей своих, она кормит их и поит. А по смерть, ОНА нас в себя вбирает и снова родит. И нет греха для нас большего, чем ей изменить. Она человеку душу дает, — она и заберет, если он сам веру в предков, каким поруганием осквернит или иному кому позволит. А без души мертво тело, хоть и ходит оно, по земле спотыкаясь, порой еще долго. Не идти к Богу надобно, а жить так, чтобы деяниями своими не уйти от него, не отдалиться. Жить так, чтобы он тебя не покинул. Не оставляй в думах своих Всевышнее Небо и Матушку Землю, яко отца своего и мать, тогда и возвращаться к ним не надобно станет».

— Поэтому юродивые у народа в особом почете и уважении состоят?

— Небо к ним благосклонно, Дуняша. Поскольку, с Богом родились, с Богом живут, с Богом и умрут. Но сейчас все больше лжи, обмана средь них обретает. Ты читай летопись, читай...

— Поменяй свечу, а то совсем огарочек остался.

Ульяна исполнила ее просьбу, новая восковая свеча ярко освятило ее обнаженное тело. Она снова забралась под одеяло, прижалась, и Евдокия вернулась к чтению летописи.

«Дальше было, как не со мной. Махая руками и матерно ругаясь, князь отделился от моего поруганного тела и вылетел в окно, вышибая при полете головой раму. Стало холодно. Крещенский трескучий мороз мгновенно проник в комнату и наполнил ее хладом. Завернув меня в соболью шубу насильника. Укутав в пушного зверя как беспомощное дитя, Федор выпрыгнул в зимний сад и быстро побежал от усадьбы прочь...

Я не знаю, как он миновал московские заставы, только к утру принес он свою ношу на Кулички, к стенам Ивановского Предтеченского женского монастыря и постучал в ворота.

Как оказалось, с недавнего времени игуменьей там была матушка Анастасия, в миру Акулина Ивановна Лупкина. По смерть мужа своего, нижегородского торгового гостя Прокопия, она отказала все нажитое добро Ивановской Предтеченской обители, перевезла в монастырь его тело, где уже покоился прах Ивана Сусслова, и стала в нем матерью-настоятельницей.

Меня замершую, едва живую внесли в монастырскую мыльню и положили на теплый полог. Открыв глаза, я увидела Агафью Карпову. Она растирала мое поруганное тело, разогревая его медом и своими страстными ладонями. Баня стала нагреваться постепенно, медленно разгорячаясь вместе со мною. Осторожно дотронувшись до потаенного места, Агафья участливо заглянула мне в печальные очи. Я попросила ее глазами, и она опустила голову меж моих поруганных бедер, даря мне огонь своего сердца...».

Слушая летопись, Ульяна раскинула ноги и сунула руку под одеяло.

— Поцелуй меня — наблюдая за ней, томно произнесла Евдокия, оставляя листы и откидывая на земляной пол одеяло — Там, поцелуй! Хочу испытать то, о чем пишет Прокла.

Рука Ульяны, что она держала под лоскутным одеялом, заблудилась в густоте волос между ее ног. Их глаза встретились. Она, молча, опустилась ниже, оставляя свою руку на месте. Евдокия выгнула голову вверх, закрыла глаза, сглотнула и замерла в ожидании.

Постепенно оживая, ее рот приоткрылся, кончик языка пробежал по губам, она закатила глаза, прикрывая их веками. Ноздри расширись. Мимика лица сопровождалась тихими стонами и периодическим отрыванием головы от постели. Повторялось снова и снова. Евдокия непроизвольно, то вскрикивала, то улыбалась, пока резко не вскинула голову с широко открытыми глазами. Издала крик и сотряслась, потом еще раз, еще...и совсем обессиленная упала головой на постель.

— Как хорошо-то, Ульяна! — проговорила она только через какое-то время. Чувствуя, как та гладит ее взбухшую сосками грудь, но не в состоянии как-то реагировать.

— Да!!!

Видимо ее рука добилась того, чего хотела, из Ульяны вырвался только отрывистый вскрик горлом, более она ничего произнести не смогла.

Они долго лежали в полном молчании, но приближалось утро и гостье ужасно хотелось узнать, что же было дальше. Она стала будить задремавшую хозяйку кельи, и она открыла летопись снова.

Подставляя ее свету от горевшей свечи, произнесла:

«В Ивановском монастыре на Куличках оказалась я не случайно. Мой слуга Федор, как-то с месяц до того, встретил в московских торговых рядах красавицу Агафью. Она ему и поведала, что теперь является послушницей оной женской обители, а игуменьей там Акулина Лупкина.

Он, дурашка, думал, что, как и другие молоденькие княжны, я полностью отдалась новой великосветской жизни, и не рассказал мне о той их встрече. За сие молчание, после, я его сильно и не единожды корила. Да и он сам винил себя смертно.

Скажи он мне об Агафье сразу, не случилось бы той беды.

Признаться тебе, Кормщица корабля нашего, немало я удивилась, когда, в посетившем как-то Ивановскую обитель монахе, узнала чернявого коробейника. Того самого Трифона, что на Нижегородской ярмарке продал нам с Агафьей лубок про жирного кота. Когда я спросила о нем наставницу, она раскраснелась вся от того моего вопроса, и тихо поведала, что теперь он иеромонах Тихон и посвящен

Порно библиотека 3iks.Me