Пашок-петушок и Окно Капитона- Читать онлайн

те, кто ебет тебя потому лишь, что у тебя «бля, жопа круглая, как у девки», но отчего-то в вечер вашей романтической встречи настоящие девки скучают без их внимания, а в твою распаренную дырку с мужественным хрипом впрыскивается уже третья порция истинно мужского семени.

Жопастость во многом определила мою сексуальную судьбу, и этот факт слегка диссонирует с модным нынче утверждением о том, что страсть парня к парням — свойство исключительно врожденное. Может оно и так, да и в школе, переодеваясь перед физрой я всегда с интересом поглядывал на топорщащиеся хозяйства одноклассников, да только не будь я столь аппетитножоп — вряд ли моя карьера петушка была бы столь стремительной. Природа, наградившая меня попой выдающейся округлости — не рыхлой, а именно рельефно-задорной, машинально останавливающей на себе взгляд, может и не настаивала на том, что я должен буду ублажать ей жополюбивых какбынатуралов, но недвусмысленно на это намекнула. Ноги танцора с объемными безволосыми ляжками, миловидная мордаха с пухлыми, отчего-то вечно полуоткрытыми губами шли с ней в убедительном комплекте.

И да, геи меня не заводят — тут без обид, ребята. Меня заводят грубые самцы.

* * *

Школьный приятель, имевший в нашей компании репутацию первого кобелька, любивший пошлепать меня в душе по булкам мокрым полотенцем, подразнить и пошутить, зачем это я подсовываю в джинсы сзади два мячика, наутро после разгульного выпускного зазвал к себе на свободную от сваливших на дачу предков хату и, выхлестав со мной из горла, «по-братски», три бутылки спизженного из отцовского бара просекко, вдруг положил мне руку пониже спины. Ну то есть как положил?.. Разомлевшие, счастливые и пьяные, мы сидели на диванчике, рыгали изысканным игристым букетом, смеялись... Первые лучи уже золотили расползшийся по всему подоконнику столетник, я, привстав, потянулся за купленным на закусь в круглосуточном ларьке чебуреком и, опустившись снова, обнаружил, что сижу на тыльной стороне колькиной ладони, а по хитрой морде его блуждает пьяная улыбка с каким-то новым для меня оттенком. Тогда я затруднился его определить, но сегодня-то точно знаю, что это было. Это была похоть.

— Я случайно, но ты сиди, тебе ведь не мешает? — заглянул в меня Колька, невинно приподняв густые брови.

— Да не... — прошелестел я, и дыхание моё сбилось, как у героини глупого девичьего романа.

Потом мы лежали на том же скрипучем узком диванчике, под одним одеялом, и делали вид, что спим. Колька пьяно приобнимал меня и его горячий член притирался к моей попе через две слипающихся, влажнеющих ткани наших труселей. Колька, как бы ворочаясь во сне, немного напирал, елозя набухшим хозяйством по промежности, и в какой-то момент я стал отвечать ему, выпячивая зад навстречу.

С тех пор прошло лет двенадцать, я перепробовал всякое, и всё же уверенно скажу, что это было самое-самое-самое возбуждающее действо за всю мою непутёвую жизнь. Так продолжалось, наверное, с час, пока я не почувствовал, что нас обоих уже реально трясёт.

— Тебе что, нравится моя жопа, Коль? — просипел я, набравшись наконец храбрости.

— Да не, — совсем не сонным голосом ответил он, — не нравится... Я в неё по ходу влюбился. И ты... ты тоже классный, — торопливо добавил он.

В то нежное майское утро и обозначилась блядская формула, по которой чертились все мои дальнейшие отношения — в мою жопу влюблялись, её вожделели, ну а я... я тоже был классным, но это уже — в лучшем случае во вторую очередь.

В тот раз, кстати, я ему так и не дал, хоть он, понемногу осмелев, и претендовал на это — удовлетворились мы тем, что он лапал и вылизывал меня сзади, после того как мы поняли, что нужно что-то делать и помогли друг другу освободиться от взмокших спереди трусов. Мне было странно, что грубоватого молодого самца, кем, безусловно, являлся Колька, может так возбуждать столь немужественный, на первый взгляд, процесс, как зацеловывание товарищеского очка (как же хорошо, что прежде чем лечь, я успел сполоснуться под шатким, норовящим сбежать, предварительно огрев по башке, душем).

Уже после я понял, что Кольку заводит любая коммуникация с объектом страсти. Он орудовал языком с той жадностью, с которой пёс моей деревенской прабабушки вылизывал перед случкой соседскую суку — я стоял на диванчике раком, а Колька чавкал меж вытаращенных на него булок, временами выныривал, чтобы куснуть полужопие, а потом с силой уткнулся в мокрую от слюны промежность, и, всунув кончик носа в заласканую, неэпилированную тогда еще дырку и щекоча бровями заалевшую кожу, замычал матерно в яйца и стрельнул, оставив на простыне, прямо у моего лица, быстро темнеющую лужицу. В тот раз кончать при нем я постеснялся, но, придя домой, не удержался и выдрочился аж трижды.

На следующий день случившееся показалось бредом, в нашей общей компании Колька никогда не подавал вида, и лишь когда мы напивались на квартире кого-то из друзей, позволял себе полапать мой зад, зажав в тёмном коридорчике, пока пацаны бегали за новой порцией Туборга. Несколько раз он заманивал меня к себе ночевать, не стесняясь делать это даже в те дни, когда за стенкой похрапывали родители; я, понимая уже, к чему всё это гостеприимство, подготавливал попу — выгнувшись раскорякой, подбривал несколько нарушавших её безусловную гладкость золотистых волосков вокруг совсем еще тугой, смуглой в ту пору дырки, втирал в ягодицы дорогой мамин крем, промывал тоннель до чистейшей струи

Порно библиотека 3iks.Me