покров – только в прорехи синело небо. Сейчас ей покажу... этой голенастой, худенькой, с царапинами на коленках, веснушчатой – своё.
Когда я решительно сдёрнул шорты вместе с трусами, моя палка уже стояла. Даша глянула на неё, сказала с уважением.
— Красивая такая... большая!
— Я сейчас... - пробормотал я. – Сейчас тебе одну вещь покажу...
И схватил обе её голые ступни, подошвами приложил к моему отростку. Девичья кожа, плотная на пятке и нежная на бугорках, она была прохладненькой. И кончиком члена я провёл по подошве. От пятки до пальцев; Даше понравилось. Она заулыбалась счастливо, начала тереть ладошкой свою щёлку, заерзала худыми ягодицами. А я гладил членом её ступню; и вот просунул его между пальцами, с кожитстыми трогоательными перепоночками – между большим и указательным. Шершавые подушечки раззадорили головку члена.
И я брызнул спермой.
В этот раз она оказалась более молочной и кисельно-густой. Я застонал тихо, я возил уже мягкой головкой по голым пальчикам ступни с плохо обрезанными ноготками, я я обливал их, я осквернял их спермой, я надругался над ними – стискивал в руке, ставшей мокрой, эти мокрые пальчики. Я облил семенем обе ножки Даши – и успел взять в рот одну – хрупкую, такую, чувствуя солоноватый вкус собственного семени. Но Даша вдруг вскрикнула.
Я испугался – что?
А девочка заявила:
— Так нечестно... я тоже хочу.
И не убирая ладошки с промежности, с широко раставленными ногами, она акробатически ловко задрала вторую ногу и начала облизывать уже бледнеющие капли смермы со второй ступни.
Я обалдел. Вот как Даша умеет! А ей понравилось! Её платьишко, старый сарафан, сполз с плечика, обнажая загоревшую кожицу. Даша закончила. А потом деловито предложила.:
— Хочешь у меня писку поцеловать? Но сначала я твою...
Вот это да! Я смотрел, то на Дашу, то на Бидончик.
Девочка соскочила со скамьи; поправила волосики – деловито. Встала на коленки, показывая те самые красные пяточки и подошву в складке, только что залитые моим семенем, ещё блестяще-влажные: к ним уже прилипли травинки и комочки грязи, благородно смотрящиеся на тонкой детской кожице. И приготовилась губками приникнуть к торчавшей палке...
Я прикрыл глаза! Господи, сейчас эта маленькая девчонка у меня отсосёт, как взрослая. Как у взрослого же мужика.
Конечно, я видел, как отсасывает Ольга. Один раз. Она забирала меня из школы. Был какой-то мокрый осенний день; листья усеяли тьротуары. Мы шли напрямки, через пром-зону и моя сестра встретила какого-то своего знакомого. Не знаю, не помню – не уловил их разговор. Но Ольга перебросилась парой фраз; втиснула меня в какой-то проём – стой тут!- сказала она – и ушла с мужиком.
Но я, конечно, не стоял. И между гаражей увидел сестру. Стояла она на коленках, полуголая, джинсы сняла; потому, что и колени, и босые ступни с шершавой пяткой, в грязи, в роскиси, она на коленях перед мужиком со спущенными штанами; на ней только красная куртка и мохеровая кофточка. И она сосёт. Огромную палку члена, втягивая щё ки. Сосредоточенно сосёт, открыв глаза, блядски смотря на этого мужика... И он кончил ей в рот, это было видно – хорошо кончил, залпом, а она проглотила.
Да, на стольник, который он ей заплатил, Ольга купила себе пиво и мне – шоколадку.
И вот сейчас эта девчонка у меня также отсосёт... Интересно, она будет глаза закрывать?
Мои мысли прервал крик. Кажется, это я глаза закрыл. А когда открыл, увидел тётю Наташу. Потная, большая, в вылинявшем сарафане на могучем теле, она возникла из малины – как медведь выломился. С ведром. И закричала, с грохотом отбрасывая ведро, ржавое, гремящее ручкой, к сараю:
— Ёптить твою пердуху на всю голову! И так ты перебираешь малину?! Ах ты, паскудница, штоб тебя...
Это, конечно, относилось к ягоде и девочке. Даша не то, что бы шарахнулась – она мотыльком вспорхнула с земли, подскочила с коленок и умчалась куда-то. А тётка Наташа кричала ей вслед:
— Штоб я тя до обеда не видела! Бежи, бежи, пока задницу не надрала! Хворосту набери, паскудница, я те ещё вчера говорила... Ничо поручить нельзя.
И тут глаза тётки упали на меня.
На сидящего со спущенными штанами и колом торчащей пипиской.
Тётка умилилась:
_ ай... а ты чего? А ты меня ждёшь, штоль... Ну, какой ласковый-то!
Она даже про бидончик не спросила. Она смотрела на мою пиписку – как магнитизировала она её. И также, как и Даша, бухнулась на колени. Показав коричневые, в трещинах и пыли, твёрдые окружности широких пяток.
Я глотнул. И нашёл в себе силы пролепетать:
— Я... так не могу... Вы разденьтесь... совсем!
— Зачем...
Она сказала это машинально; удивилась, но, видать, сила моего пережатого спазмом голоса была велика. И тётя Наташа, воровато оглядваясь на малину, стащила с себя сарафан – через голову.
Я увидел её совсем голой. Опять тяжелые, отвисшие груди с тёмными оконечностями сосков. Опять плоский, мускулистый и широкий, как сковорода, живот. Опят нагой зарасший рыжиной пах со складками женского органа... Только сейчас она стояла на коленях передо мной совсем голая, совсем... совсем развратная. Хотя такого слова я не знал тогда, но мне было приятно.
Голая баба на коленках передо мной. Я знал, что она будет делать. Она буде сосать!
Тогда я ещё не знал прелестей минета. Точнее, гораздо позже, уже будчи большим шефом, я буду заставлять делать минет своих секретарш – у меня их много сменилось. И они обязательно раздевались. Минет в одежде – не то.
Порно библиотека 3iks.Me
6132
18.03.2022
|
|