Каляка-Маляка- Читать онлайн

не это. Да что ж ты как дура какая-то, не модель, что ли? – запаниковала Катя, борясь одновременно с двумя желаниями – сжать ноги тисками и раздвинуть их нараспашку, чтобы кисть нырнула туда и выкончала Катю до смерти. Так, стоп, надо о чем-то нейтральном, поняла она и яростно представляла себе алгебру, с которой ее выдернули как репку. Логарифм два на в скобках синус пи на двенадцать в квадрате, закрыли скобку...

– Tomorrow at ten, don't forget. You're so beautiful. And patient, – говорил мсье, влажно щекоча Кате письку. – Thank you for agreeing to be my model. You have a perfect face and body...

Бьютифул. Сенкью, – мысленно повторяла Катя вместо алгебры. – Перфект боди... О нет.

Волна вышла из-под контроля и овладела бедрами. Вокруг сотни людей, твердила себе Катя. И ты не посме...

Лучше бы она твердила алгебру.

– Oh, is this a little orgasm? Don't be afraid, no one sees, – долетало до нее сквозь цветной кокон. Усидеть на стуле, думала Катя, и ни за что не раскрывать рот, сжать его хруста в зубах... Аааааа!

– So, so, that's okay. Have you often been a model for body painting?

– Never, – пискнула Катя.

– Wow. You are very sensual and impressive. And patient. You are great! I'll finish soon.

Он говорил ровно то, что и должен по всем шаблонам говорить стремный богемный француз; но как-то Катя понимала, что – нет, он не клеит ее. Просто говорит то, что думает, без задней мысли. Просто он такой. Носатый, французистый – из мира, где о твоем оргазме говорят, как у нас об алгебре.

Конфуз размягчил Катю, сделал ее рыхлой черной куклой, которую обрисовывали со всех сторон. Я и есть кукла, думала она. Лаковая блестящая кукла, красивая, судя по всему. Я не я, меня больше нет...

Их дважды торопили местные, с бейджиками. Француз кидал им свои хищные фразы, домазывая Катю везде сразу, и вдруг крикнул:

– Ready! Let's go!

Ее подвели к зеркалу.

Да-а-а, думала Катя, поглощая взглядом мерцающее существо, которое не могло, вот просто ни разу не могло быть Катей Малякиной.

Оно было черным, глянцево-бездонным с радужными разводами и блеском; теперь я космос, понимала Катя, – с пульсарами и туманностями, планетами и кометами. Соски – сгустки молний, змеящихся по грудям, и ниже капли небесного молока; лицо – голубые, фиолетовые, лиловые отсветы далеких галактик; уши сверкают золотом, волосы – всеми цветами радуги. Руки до локтей и ноги до колен охвачены пламенем, перекликаясь со сполохами волос.

Но самое интересное – там. На самом интересном месте.

Мсье так разукрасил ее, что взгляд приковывался вначале туда, потом к соскам-молниям, и потом уже к лицу. Из Катиной щели во все стороны вились ростки, разрастаясь в ветвистое дерево на животе. Листья и побеги горели зелеными прожилками на темно-древесном фоне половых губ. Катино лоно стало тем, чем оно и было на самом деле – источником жизни.

Ее вели к подиуму, а Катя разглядывала себя на ходу, вертя головой. Показ через пять минут, говорили все; француз куда-то делся – Катя даже не поняла, куда и зачем; она вдруг очутилась в знакомой закулисной давке, только вместо шелестящих нарядов были голые цветные фигуры. И все в трусах, голозадая одна Катя. Когда выходить? что показывать? как двигаться? что вообще делать? – всколыхнулась давно забытая паника; спокойно, ты же модель, говорила Катя сама себе. Главное – не кончить прямо на подиуме. И не заржать. И вообще.

Она ничего не ела с утра. Тело было невесомым то ли от голода, то ли от наготы. Такое и должно быть у той, которая теперь я, думала Катя. У космической меня.

Потом все замельтешило и раздалось в стороны: ее вдруг вытолкнули на подиум.

Ну и организация, кривился в Кате внутренний критик, пока ее тело уверенно расхаживало перед толпой, принимая позу за позой. Ни моделей подготовить, ни даже объявить. Самодеятельность! Вокруг на огромных экранах извивались две огромных черных Кати, повторяя ее движения (удобная, кстати, штука, в Бангкоке такое тоже было, вот и до нас добралась цивилизация). Под ними визжал и сходил с ума народ. Наверно, они на всех так, думала Катя, выгибаясь в самой космической позе, на какую была способна. И понимала: нет, не на всех. Это что-то особенное. И снова, снова думала о проколах в организации, чтобы заглушить ту волну.

Ты голая, вещала ей волна. Голая, голая, голая, голая, голая, голая... С голой писькой, голыми сисяндрами, голым всем. Голая и покрашенная, покрашенная и голая, голая, голая, голая...

Все было странно в этом странном сне. Официоз, галстуки, куча возрастных солидных чуваков – и она Катя, которой в этом во всем надо быть голой. И там, на подиуме, и тут, в вестибюле, куда она вышла после показа. Такая у нее должность. И это правильно, так надо, такое исключение из мирового расклада, где голой на людях быть стыдно и невозможно, – но тут все наоборот. Тут ты светишь писькой в толпе – и на тебя смотрят уважительно, немного с завистью, немного с ужасом, делают комплименты рисунку – только ему! – улыбаются и фоткают, фоткают тебя, фоткаются с тобой и заставляют детей, и те пялятся на твои сисяндры, и наверняка мечтают же потрогать, и потрогали бы, если б не мама с папой...

Потом все опять побежали к подиуму, и

Порно библиотека 3iks.Me