Жестокие ведьмы Маркистана (Главы 1 - 4)- Читать онлайн

пирожное.

— Может, всё-таки дотянем до Нового года?

— До следующего! – зло прошипел Стремяга, но кидаться пирожным не стал.

— Это, парни... - замялся Кроха, когда все уже собирались вставать из-за стола. – Я... возьму... ну, если вы никто не будете? – он кивнул на это злополучное угощение.

Стремяга лишь с ненавистью передёрнул плечами:

— Смотри не подавись. Может, она это пирожное себе между ног засовывала...

****

И вот наступил этот страшный день – день порки. А пороли здесь по воскресеньям. Не по субботам, как принято во всех нормальных богоугодных заведениях строгого и особо строгого режима, а по воскресеньям. А почему так – об этом парни узнали чуть позже.

С утра все воспитательницы и барышни были с ними ласковы и даже предупредительны до чрезвычайности. Все им улыбались, желали «доброго утра» и «хорошего дня», и даже подъем в этот день был на час позже. Чтобы, значит, все обитатели пансионата могли отоспаться в свой выходной как следует. Ну и подготовиться к торжественным мероприятиям.

Да, воскресная порка здесь официально именовалась Торжественным мероприятием! Так и было написано в расписании, висевшем в комнатах, как парней, так и барышень. В двенадцать ноль-ноль – Торжественное мероприятие. И всем надлежало быть в столовой, которая по таким случаям превращалась в актовый зал. Столы были сдвинуты по периметру, перед ними стояли не обычные стулья, а мягкие диванчики, на которых расположились все барышни, а посредине был поставлен стол для начальства и две ширмы.

За одну ширму по правую сторону от начальственного стола отвели парней, и велели им раздеться догола, а за второй, но так, чтобы всему залу было всё видно, поставили широкую скамью. А рядом, к круглой колонне, поддерживавшей потолок, пристегнули две пары наручников – место, как потом оказалось, для особо злостных нарушителей режима. В эту категорию, разумеется, тут же угодил Стремяга. Его отдельно подвели к колонне и пристегнули наручниками так, чтобы он мог стоять лишь на цыпочках и всё время с высоко поднятыми руками – само по себе это было жестокой пыткой. Но Стремяга, видимо, решил пойти на принцип и показать всем здесь свою несгибаемую волю. Он молчал, старался никому не смотреть в глаза, и лишь с отвращением кривил губы. Элла, участвовавшая в заковывании его в наручники, с ядовитой усмешкой ущипнула его за щёку. Стремяга демонстративно закрыл глаза.

А ребята голые стояли за другой ширмой, и им всё было хорошо видно. Особо поразило поведение двух малозаметных персонажей – Пирожка и Сопатого, которые в этот день официально было объявлены освободившимися и, как сказала директриса, – завтра им предстояло уехать на волю.

Сегодня они шестерили в последний раз. Москвича особо поразило это мерзкое подобострастие, с которым эта парочка пресмыкалась как перед начальством, так и перед остальными воспитанницами. Казалось бы, ну что вам лебезить в свой последний день в этом аду? Ну всё, вы уже вольняшки, вам завтра справки об освобождении выдадут, они уже напечатаны, эти справки, уже на вахте лежат в заклеенных конвертах, никто их оттуда уже не может вытащить, всё – вы свободны! Расслабьтесь, парни! Выдохните! Пошлите нахер этих сучек, никто вам ничего не сделает. Даже если и выпорят на прощание, так хоть честь свою и мужское достоинство сохраните!

Ан нет, куда там... Прислуживали не за страх, а за совесть. Да ещё и в глаза умильно заглядывали: «чего изволите?».

В принципе ничего страшного, подумал Москвич. Полтораста у меня, сотня у Славки, Кроха вон вообще проканал за своего – ему так ничего и не назначили вроде бы. Вытерпим! Должны, бляха-муха, вытерпеть! Мы же с малолетки, а там и не так, бывало, опиздюливались! Вот только Стремяга попал... Четыреста! Это ж пипец как больно. Хотя, смотря чем тут секут, на торжественных-то мероприятиях. Будем надеяться, что хотя бы не до крови...

Надежды что пороть будут не до крови, рухнули сразу же, как только начальницы уселись за столом и госпожа экзекуторша – толстуха Катя Бэнечко подошла к прикованному у колонны Стремяге с короткой черной плеткой в руках. Плетка извивалась и подрагивала своим тонким хвостиком, как будто это была и не плетка вовсе, а живая змея. Катя с интересом оглядела голую худую спину Стремяги, будто любуясь его свежей, почти не тронутой юношескими прыщами, кожей, как художник любуется абсолютно белым холстом, на который собирается выплеснуть буйство красок из своего воображения.

Вот только воображение у этой мадам было явно нездоровое...

Порола она очень медленно. После каждого удара внимательно осматривала лилово-синий рубец, моментально проступавший наискосок от плеча почти до поясницы. Удовлетворённо вытягивала дудочкой свои пухлые губки, противно улыбалась, и даже временами цокала языком в моменты особого восторга от своей работы. При этом она не спеша прохаживалась туда-сюда, рассматривая извивающееся перед ней тело молодого парня, время от времени заглядывая в его искаженное болью лицо, и даже по-матерински ему улыбаясь. Как будто не вспарывала всякий раз его кожу, а всего лишь ласково с ним играла, как с маленьким мальчиком.

Вначале Стремяга стоически терпел. Но после пятого или шестого удара завыл почти непрерывно, а спустя еще несколько минут заорал как заяц и стал сучить ногами и дрыгаться так, словно сквозь его тело пустили ток.

Троица парней, стоящих за ширмой в ожидании своей очереди, опустили глаза, лишь бы не видеть всего этого ужаса. А девицы благоговейно и с нескрываемым восторгом впитывали это страшное зрелище, стараясь запомнить малейшие

Порно библиотека 3iks.Me