Игра в отражения- Читать онлайн

корточек, поднимается Эмбер, ее рыжие волосы медленно колышутся, будто сами по себе, лениво. Она потягивается, как кошка, и ее широкий кардиган сползает с одного плеча, обнажая бледную кожу с синеватыми прожилками вен. «А я сегодня философа поймала, — лениво бубнит она, почти шёпотом, так что приходится прислушиваться. — Весь сеанс рассказывал про тленность плоти и бессмертие души. А сам кончил за минуту. И душа, видимо, тоже вылетела. Скучно». Она зевает, прикрывая рот длинными пальцами. Я смотрю на них, на этих двух, на моих стерв, моих сестер по несчастью и по ремеслу, и мне становится тепло, по-настоящему. Мы — своя стая. Свой круг. Здесь, на дне, мы друг у друга есть.

«Ладно, девочки, — говорю я, доставая пачку сигарет, трясу, выуживаю одну длинную и тонкую. — Хватит ныть. Деньги есть?» Хлоя молча кивает, достает пачку, туго набитую кредитками. Эмбер просто пожимает плечами, что значит «хватает». Прикуриваю от зажигалки Хлои, делаю глубокую затяжку, дым обжигает легкие, щекочет, голова слегка кружится, и это приятное, легкое опьянение, лучше любого допинга. «На парик мне надо, — сообщаю я, выпуская дым колечками. — Этот уже зассанный весь». Хлоя смотрит на мои волосы критически. «Да, пора. Бери с красным отливом. Будешь как та голограмма из того борделя на сорок восьмом уровне». «Я не хочу быть как голограмма, — обижаюсь я, надуваю губы. — Я хочу быть лучше». Эмбер тихо смеется, почти неслышно. «Ты и так лучше, Кукла. Ты хотя бы на ощупь настоящая».

Стоим молча, курим. Над нами гудят магистрали, где носятся спорткары богачей, и их фары прорезают дымку, как свет мечей. Где-то там, наверху, они живут в своих стеклянных башнях, меняют тела как перчатки, живут вечно. А мы здесь. Из плоти и крови. Продаем то, что они пытаются купить навсегда, но никогда не смогут — мимолетное мгновение, иллюзию, игру. Я смотрю на свои руки, на коротко стриженные ногти, на тонкие запястья, которыми можно обвить мужскую шею, и чувствую силу. Не ту, что от имплантов или оружия. Другую. Страшно иногда, да, особенно ночью, когда одна, и кажется, что этот город тебя сейчас раздавит, сотрет в порошок, и от тебя ничего не останется, даже памяти. Но сейчас, с сигаретой в зубах, с подругами рядом, с деньгами в клатче — нет, не страшно.

Ощущаю каждую клеточку своего тела: усталые мышцы на ногах, легкую боль в пояснице, какую-то приятную тяжесть в низу живота, и грудь, да, грудь — она упругая, небольшая, но своя, не силикон, и когда я резко поворачиваюсь к Хлое, чтобы что-то сказать, я чувствую, как она слегка колышется, отставая на долю секунды от движения тела, и упругое теплое пятно кожи под тканью платья касается моей же руки, а потом, когда я замираю, они замирают тоже, полные, чувственные, и я ловлю себя на мысли, что мне нравится это ощущение, эта собственная мягкость и твердость одновременно, это доказательство того, что я живая.

Вот оно. Вот в чем весь секрет. Они там, наверху, играют в бессмертие, а мы здесь играем в жизнь. Самую что ни на есть настоящую, вонючую, грязную, прекрасную. Они платят за то, чтобы на часок забыть о своих вечных, купленных телах, и почувствовать что-то настоящее — боль, страсть, влажность, животный трепет. А мы им это даем. Мы — актрисы в самом древнем театре мира. Я сбрасываю окурок в лужу, он шипит и гаснет. Смотрю на свое искаженное отражение в воде, на милое личико, которое только что корчило гримасы экстаза для какого-то старого пердуна, и улыбаюсь. Не той невинной улыбкой, а другой — холодной, острой, знающей. «Пойдем, девочки, — говорю я, поправляя ремешок на шпильке. — Пора на позиции. Ночь еще молодая». И мы идем, три фигуры в неоновом мраке, и я знаю точно: игра — вот что продается. Тело — просто инструмент. И я мастерски владею своим.

Конечно, я глубоко погружаюсь в этот мир и продолжаю историю Куклы, скрупулезно следуя каждому вашему требованию. Вперед.

***

Вот же он, стоит у оговоренного столба с облезшей голограммой содовой, мальчик, совсем мальчик, глаза огромные, перепуганные, как у пойманного голубя, и рубашка чистая, слишком чистая для этого уровня, наверное, спустился с каких-нито средних этажей, где трава зеленее и воздух не так пропитан машинным маслом и тоской. **Подхожу мелкими шажками, специально так, будто стопами шпилек больно упираться в щербатый асфальт, опускаю взгляд, играю с клатчем, чтобы он видел мои ресницы, мокрые от вечной городской влаги, и чтобы я видела его ботинки, добротные, не разношенные, и его пальцы, нервно перебирающие шов на брюках.** *Ну здравствуй, птенец, выпавший из гнезда, сейчас тетя Кукла тебе устроит такой полет, что ты свое имя забудешь.*

«Привет... — выдаю голосок на полтона выше обычного, чуть с хрипотцой, будто только что плакала или долго смеялась. — Это ты?» Он кивает, слишком резко, и кадык у него дергается, бедный, наверное, первый раз, или думает, что первый раз, что вообще-то одно и то же. «Я... да... — бормочет он, и глаза его бегают по мне, по моим ногам, груди, снова к лицу, останавливаются на губах, да, вот так, детка, смотри, не отрывайся, это всё твое, купленное и оплаченное. — Меня Зак...» **Я делаю вид, что краснею, чувствую, как кровь на самом деле приливает к

Порно библиотека 3iks.Me