знакомый, животный огонь. Но на этот раз он горел для меня. Для меня, сидящего в мамином платье за маминым столом. И я понял, что это — быть на её месте, быть ею для него — было именно тем, чего я хотел всё это время.
Часть 2 Обещание
Он не стал ждать ответа. Его движение было стремительным и точным. Он встал, опрокинув стул назад грохотом, который прозвучал как выстрел в тишине квартиры. В два шага он оказался рядом, его руки впились в мои бёдра и с силой приподняли меня, усадив на край стола. Тарелки звякнули, бокал с недопитым пивом упал на пол, разбившись вдребезги.
«Здесь», — прохрипел он, и в его голосе не осталось и следа от той нежности, что была минуту назад. — «Сейчас».
Его пальцы, грубые и быстрые, задрали подол платья и фартука. Он даже не стал снимать с меня колготки, а просто оттянул их в сторону, порвав тонкую ткань едва слышным шелковым хрустом. Воздух коснулся обнажённой кожи, и я вздрогнул. Холод столешницы проникал через тонкую ткань платья.
Он расстегнул ширинку, и его член, уже напряжённый и готовый, упёрся в моё бедро. Он не стал готовить меня, не было ни ласк, ни поцелуев. Была только яростная, нетерпеливая потребность. Одной рукой он прижал моё запястье к столу, другой направил себя.
Боль от его вторжения была резкой, обжигающей. Я вскрикнул, но звук потонул в его влажном, жадном поцелуе. Он трахал меня на столе, среди остатков ужина, с животной яростью, как будто мстил за что-то. Каждый толчок сдвигал меня по гладкой поверхности, стеклянные осколки на полу звякали под ножками стола. Я цеплялся за край столешницы, пытаясь найти опору, но он выбивал её из-под меня снова и снова, своей неистовой, всесокрушающей силой.
Он смотрел на меня сверху вниз, и в его глазах плясали демоны. Он видел не меня. Он видел платье, растрёпанные волосы, запрокинутое голову и губы, распухшие от его поцелуев. Он видел картинку. И она его заводила.
Кончил он так же внезапно, как и начал — с низким, сдавленным рыком, вонзившись в меня под корень и замирая на несколько секунд в немой судороге. Потом его тело обмякло, и он тяжело опёрся лбом о моё плечо, его дыхание обжигало кожу.
Мы сидели так, в полном беспорядке, в тишине, нарушаемой только нашим тяжёлым дыханием. Потом он поднял голову, и его взгляд стал цепким, изучающим. Он окинул взглядом весь этот хаос — разбитый бокал, смятое платье, моё растерянное лицо — и усмехнулся, довольный.
«А теперь — в спальню», — сказал он, и в его голосе снова зазвучала та самая, опасная игра.
Он подхватил меня на руки, как невесту, и понёс через всю квартиру. Я обвил его шею руками, прижимаясь к его груди, чувствуя, как бьётся его сердце. Он нёс меня не с нежностью, а с демонстративной собственностью, как трофей.
В маминой спальне он бросил меня на большую кровать. Я утонул в её одеялах, в её подушках, которые всё ещё пахли её духами и им. Он стоял над кроватью, медленно раздеваясь, его взгляд ползал по моему телу, по чёрному платью, задраному до самого живота.
«Перевернись», — скомандовал он. — «На живот».
Я послушно перевернулся, уткнувшись лицом в её подушку. Я слышал, как он подходит сзади. Он с силой раздвинул мои ноги, его руки грубо легли на мои ягодицы, сжимая их, оценивающе мну пальцами.
«Ну надо же, — раздался над самым моим ухом его низкий, задумчивый голос. — Задница... точь-в-точь как у матери. Такая же упругая, круглая... Такая же соблазнительная».
От этих слов по моей коже побежал ледяной и одновременно обжигающий огонь. Стыд и возбуждение смешались в ядовитый коктейль. Он сравнивал меня с ней. В самый интимный момент.
Он вошёл в меня снова, уже с другой стороны, и начал не спеша, почти лениво двигаться. Его руки не отпускали мои бёдра, он вглядывался в меня, как в карту.
«И стонешь... — продолжил он, его голос стал глубже, хриплее от наслаждения. — Точь-в-точь как она. Тот же сдавленный вздох... вот здесь... — он сделал особенно глубокий толчок, заставив меня непроизвольно ахнуть. — Да, вот именно. И тот же тихий, жалобный стон, когда тебя берут поглубже... Слышишь?»
Я слышал. Я слышал каждый его звук, каждое слово, и они вонзались в меня острее, чем его член. Он не просто трахал меня на кровати моей матери. Он стирал грань между нами. Он делал нас одним целым — ею и мной, двумя телами, созданными для его удовольствия, двумя голосами, поющими для него одну и ту же песню.
И самое ужасное было в том, что мне это нравилось. Его слова, это сравнение, эта полная, тотальная потеря себя и слияние с её образом — всё это доводило меня до исступления. Я кончил, вцепившись пальцами в её простыни, без единого прикосновения к себе, сдавленно рыдая в её подушку от переполнявших меня чувств — стыда, восторга, унижения и абсолютной, животной принадлежности ему.
Он закончил чуть позже, заполнив меня своим теплом, и тяжело рухнул рядом, переворачивая меня на бок и прижимая к себе.
«Мои хорошие», — прошептал он хрипло, целуя меня в макушку, и было непонятно, кому именно адресованы эти слова — мне, ей или тому странному гибриду, в которого он нас превратил.
Мы лежали вполоборота, его мощное тело прижато к моей спине, одна рука тяжёлым
Порно библиотека 3iks.Me
2485
08.09.2025
|
|