и желанным одновременно.
«Хотел бы ты иметь такое же? — продолжал он, его пальцы не прекращали свою работу, доводя меня до безумия. — Такую же грудь, чтобы она покачивалась, когда на тебе нет лифчика? Такую же мягкую попку, чтобы она дрожала, когда тебя трахают?»
Я зажмурился, пытаясь сбежать от этого вопроса, но он был везде — в его руках, в его члене внутри меня, в его голосе.
«Хотел бы ты... — он замедлил движения, становясь почти неподвижным, заставляя меня ждать, мучиться. —. ..быть такой же, как она? Совсем? Чтобы, когда я вхожу в тебя, я вообще не чувствовал разницы?»
Его слова были самым грязным, самым развратным, что я когда-либо слышал. Они разрывали меня на части. Они унижали. И они возбуждали так, как ничто другое.
«Да... — прошептал я, и моё признание прозвучало как стон полной капитуляции. — О, Боже, да... Я хочу... Я хочу быть такой же...»
Я хотел иметь её формы. Хотел, чтобы его руки сжимали не плоскую мужскую грудь, а мягкую, податливую женскую. Хотел, чтобы его пальцы тонули не в мускулах, а в нежной плоти бёдер и ягодиц. Я хотел быть для него не заменой, не пародией, а идеальной копией. Его личной, самой послушной версией моей же матери.
Услышав это, он издал низкий, удовлетворённый звук, будто только что получил именно тот ответ, которого ждал.
«Знаю, — прошептал он, и его ритм снова участился, стал яростнее, целенаправленнее. Его рука на моём члене работала в унисон с толчками его бёдер. — Я знал, что ты моя самая понимающая девочка. Самая жадная. Ты хочешь всего, что есть у неё, и даже больше... И я тебе это дам... Всё дам...»
Его слова подхлестнули меня, вытолкнули на самый край. Я закричал, когда кончил, мой крик был беззвучным, сорвавшимся с губ стоном, а тело выгнулось в немой судороге, полностью отдавшись ему. Он почувствовал мои спазмы, и это стало его последним триггером. Он вогнал в меня себя под корень с низким, хриплым рыком, заполняя меня своим теплом, его тело на мгновение обмякло на мне, тяжёлое и потное.
Мы лежали так, сплетённые, и он не отпускал меня, продолжая мягко, почти нежно гладить мой живот и мою ещё чувствительную грудь.
«Ничего, — прошептал он, и в его голосе снова появились те самые, опасные нотки обещания. — Всё у тебя будет, красавица. Всё, что захочешь. Мы над этим поработаем».
Его слова повисли в воздухе, густые и сладкие, как наркотический дым. Он не отпускал меня, его руки продолжали свои гипнотические пассы по моей коже, а его член, всё ещё находясь внутри, будто пульсировал в такт этим чудовищным обещаниям.
«Когда мы начнём... — он произнёс это с такой лёгкостью, будто речь шла о ремонте в квартире, а не о переделке человеческого тела, —. ..ты сам себя не узнаешь. Сначала... грудь. Небольшая, аккуратная, чтобы умещалась в ладошке. Но упругая. Чувствительная». Его пальцы снова замкнулись вокруг моего соска, сжали, и по телу пробежала новая волна огня. «Ты будешь чувствовать, как она покачивается, когда ты будешь бежать по лестнице. Как тянет тесьма лифчика. Как на неё смотрят мужчины».
Я зажмурился, пытаясь представить это. Не просто надеть лифчик на плоскую грудь, а ощущать его вес, его давление на настоящую, живую плоть. И от этой картины дыхание перехватило.
«Или... — он сделал паузу, давая мне прочувствовать, —. ..ты хочешь выглядеть постарше? Солиднее? Как твоя мать?» Его голос стал ниже, интимнее. «Чтобы у тебя была такая же грудь, которую нельзя скрыть даже под свитером? Которая привлекает взгляды, заставляет оборачиваться на улице? Чтобы я мог запускать в неё руки, мять её, кусать эти сиськи, которые будут только моими...»
Он говорил, а я видел это. Видел себя в зеркале — не неуклюжего подростка, а женщину. С изгибами, с формами, с её формами. И это было одновременно пугающе и невероятно маняще.
«А потом... попка, — его ладонь шлёпнула меня по ягодице, заставив вздрогнуть. — Мы сделаем её ещё круглее, ещё мягче. Такой, чтобы дрожала, когда я буду входить в тебя сзади. Чтобы от каждого шлепка оставался розовый след».
Он описывал моё будущее тело с таким знанием дела, с такой уверенностью, что у меня не оставалось сомнений — он не фантазировал. Он планировал.
И тогда он задал самый главный, самый страшный вопрос. «А теперь подумай...— его губы коснулись моего уха. — Что она скажет, когда начнёт замечать изменения?»
В голове пронеслись картины. Её пристальный, подозрительный взгляд за утренним кофе. Её вопросы: «Ты что-то принимаешь? У тебя... грудь как-то странно выглядит». Её растерянность, её непонимание.
«Сначала она не поверит своим глазам, — продолжил он, словно читая мои мысли. — Будет думать, что ей кажется. Потом начнёт беспокоиться. Поведёт к врачам». Он усмехнулся, и в его смешке звучала тёмная услада. «А врачи разведут руками. Гормоны в порядке. Патологий нет».
Его рука снова легла на мой живот, поглаживая его. «А изменения тем временем будут всё заметнее.Платья будут сидеть на тебе иначе. Джинсы будут обтягивать ту самую попку, которую я так люблю...»
Он замолчал, давая мне насладиться этим ужасом. «И однажды...она поймёт. Не сразу. Но поймёт. Увидит, как ты на меня смотришь. Как краснеешь, когда я к тебе прикасаюсь. Как ты... хорошеешь с каждым днём, расцветаешь на её глазах. И она свяжет это со мной».
Я представил её лицо в тот момент. Шок.
Порно библиотека 3iks.Me
2491
08.09.2025
|
|