тёплым грузом лежала на моём боку. Дыхание его выравнивалось, но пальцы не прекращали своего медленного, гипнотического движения. Он гладил меня по животу, по рёбрам, будто ощупывая, изучая контуры своего приобретения. Его прикосновения были нежными, почти что ласковыми, и в этой нежности после недавней грубости была своя, особая порочность.
Потом его губы коснулись моего плеча, чуть ниже линии шеи. Не поцелуй, а просто прикосновение, лёгкое, как дуновение. От него по всему телу побежали мурашки. Он переместился выше, к шее, и я почувствовал, как его язык проводит влажную линию вдоль моего позвоночника, заставляя всё внутри сжиматься от предвкушения.
Его рука скользнула вверх, к моей груди. Большой палец медленно, с непереносимым знанием дела, провёл вокруг соска, заставив его набухнуть и затвердеть моментально, а затем принялся ласкать его уже целенаправленно — то кружащими, то щипающими движениями. Ощущения были обжигающими, они пускали волны горячего удовольствия прямо в низ живота, заставляя меня непроизвольно выгибаться и тихо постанывать. Казалось, всё моё тело состояло из одних лишь эрогенных зон, и он знал каждую из них.
«Ты вся горишь, — прошептал он мне в ухо своим низким, хриплым от недавнего напряжения голосом. Его дыхание обжигало кожу. — Вся трясёшься. Как листок на ветру».
Я мог только мычать в ответ, потеряв дар речи, полностью отдавшись власти его рук и губ. Он продолжал свои медленные, развратные пытки, лаская мой сосок, кусая мочку уха, целуя шею и плечи, и каждый его прикосновение был будто удар тока.
И тогда, в самый пик этого томления, когда сознание уже начинало уплывать, он задал тот самый вопрос. Его губы почти не шевелились, слова были тихими, чёткими и зловещими, как удар ножом в спину.
«Что бы сказала мама... — он сделал паузу, давая мне прочувствовать каждый слог, —. ..если бы увидела это зрелище?» Его пальцы сжали мой сосок чуть сильнее, вызывая короткую, сладкую боль. «Если бы увидела, как её любовник трахает её любимого сыночка...»
Он ввёл в меня два пальца другой руки, глубоко и властно, заставив меня взвыть от неожиданности и наслаждения.
«...превращая его в свою девочку?»
Мир перевернулся. Стыд, ужас, дикое возбуждение — всё смешалось в один клубок, разрывая меня изнутри. Я представил её лицо — шок, отвращение, непонимание. Представил, как она стоит в дверях и видит это: её постель, её любовника, её сына в её же платье, закинувшего ногу на его спину.
И от этой картины меня затрясло с новой силой. Это было самое грязное, самое запретное, что только можно было представить. И самое возбуждающее.
«Она... она бы возненавидела меня», — выдохнул я, и голос мой звучал хрипло и чуждо.
Сергей рассмеялся — тихо, глубоко, довольное. «Ненавидела?— он привлёк меня ещё ближе к себе, так что я чувствовал каждый его мускул. — Или... завидовала? Завидовала бы тому, что я могу сделать с тобой то, чего никогда не смогу сделать с ней? Что ты отдаёшься мне так, как она никогда не сможет?»
Он снова начал двигаться внутри меня, медленно, почти лениво, но каждое движение было наполнено таким смыслом, такой силой, что я готов был расплавиться.
«Она думает, что знает меня, — продолжил он, его голос стал мечтательным, жестоким. — Но она не знает. Она не знает, как я люблю... ломать. И собирать заново. Так, как мне нужно».
Он замолчал, и в тишине комнаты было слышно только наше дыхание и влажный звук его движений.
«А ты... ты моя самая красивая переделка, — он поцеловал меня в шею. — Моя самая послушная девочка».
И я понял, что это — быть его самой большой тайной, его самым большим грехом — было именно тем, чего я жаждал всё это время. Быть тем, о чём он будет думать, даже когда будет с ней. Быть тем, кого он создал, и кто принадлежит ему полностью, без остатка.
Он не отпускал меня, продолжая свои медленные, глубокие толчки, которые заставляли всё моё тело пульсировало в унисон. Его руки не прекращали своего гипнотического движения: одна ласкала мой воспалённый, чувствительный сосок, заставляя его затвердевать ещё больше под пальцами, другая скользила вниз, к моему напряжённому, забытому члену.
Его прикосновение было твёрдым и властным. Большой палец провёл по самой чувствительной части, собрал выступившую каплю и размазал её по головке, отчего я дёрнулся и тихо застонал. Он начал дрочить мне — не быстро и яростно, а в том же ленивом, развратном ритме, в котором двигался сам. Это было невыносимо. Ощущения накладывались одно на другое, создавая петлю обратной связи чистого, концентрированного удовольствия.
И тогда, в этот самый момент, когда я уже начал терять связь с реальностью, его голос прозвучал снова, тихий и вкрадчивый, прямо у моего уха.
«Скажи мне... — он сжал мой член чуть сильнее, заставив меня взвыть. — Ты ей завидуешь?»
Я замер, не в силах вымолвить слово. Завидую? Моей маме?
«Завидую?» — с трудом выдавил я, и голос мой сорвался на писк.
«Да, — его губы коснулись моего уха. — У неё есть то, чего у тебя нет. Грудь... — его рука, ласкавшая мой сосок, сжала его, вызывая короткую вспышку боли-удовольствия. — Мягкая, упругая попка... — его таз двинулся вперёд, вгоняя в меня себя ещё глубже, и он шлёпнул меня по ягодице своей свободной рукой. — Она женщина. Настоящая».
От каждого его слова, каждого касания по моей коже бежали мурашки. Он заставлял меня сравнивать, заставлял чувствовать себя неполноценным
Порно библиотека 3iks.Me
2444
08.09.2025
|
|