Сучка ОФА. Эволюция чувств- Читать онлайн

уши у неё поднимались, как локаторы. Вся напрягалась, а хвост начинал вилять с низкой амплитудой, вот так. — Он показал рукой короткие, быстрые движения в воздухе.

Он рассказывал. Подробно, с мельчайшими, гиперреалистичными деталями. О том, как Астра боялась канализационных решеток и обходила их за метр, как виляла хвостом во сне, стуча им по лежанке, и как однажды принесла ему в зубах не до конца закопанный чей-то детский башмак, вся перепачканная землей, и смотрела так, будто подарила ему сокровище. Он не смотрел на Офелию, он смотрел в призрачное прошлое, позволяя ей лишь краем глаза наблюдать за этим спектаклем, становиться его зрителем и соучастником.

Офелия слушала, завороженная. Её первоначальный страх и настороженность постепенно растворялись в сладковатом, наркотическом растворе сочувствия и любопытства.

—Она была действительно замечательной, — прошептала она, когда он замолчал, исчерпав на данный момент запас трогательных воспоминаний.

—Да, — согласился Грэм с идеальной смесью грусти и светлой ностальгии. Потом резко, как бы возвращаясь в настоящее, перевел взгляд на неё. — А ты? Есть у тебя кто-то? Четвероногий, я имею в виду.

Он прекрасно знал, что нет. Он давно уже изучил её привычки, звуки за стеной подвала. Никакого топота когтей, никакого скуления или звона лап о миску. Абсолютная, неприемлемая тишина с её стороны.

—Нет, — покачала головой Офелия. — Мама аллергик. А одной заводить... страшновато. Это же большая ответственность.

—Это не ответственность, — мягко, почти отечески поправил он её, делясь великой, откровенной истиной. — Это счастье. Она тебя никогда не предаст. Не скажет колкости, не потребует чего-то невозможного. Не станет обсуждать тебя за спиной. Ей нужны лишь еда, кров и твоё присутствие. Самая чистая, безусловная форма любви. Физиологическая и потому — идеальная.

Он снова замолчал, давая ей переварить эту мысль, вживить её в свое сознание. Потом, будто спохватившись, что увлекся, сунул руку в карман.

—О, черт, совсем забыл, — его голос стал обыденным, бытовым. — Купил себе к чаю. Не любишь арахисовое, случайно? А то я, пожалуй, не буду.

Он достал тот самый, заветный сверток. Развернул промасленную бумагу, обнажив несколько круглых песочных печений с вкраплениями орехов. Запах был сладким и маслянистым. Он протянул пачку Офелии, не глядя на нее, делая вид, что это просто мелкая вежливость, ничего не значащий жест.

Офелия колебалась всего секунду.

—Спасибо, я люблю, — она взяла одно печенье. Ее движения были еще немного скованными.

—Бери все, я себе еще куплю, — он махнул рукой, делая жест легким, незначительным. Его сердце забилось чуть чаще. «Клюнула.»

Она взяла еще два, с благодарной улыбкой. Съела одно, аккуратно, стараясь не крошить.

—Очень вкусное.

—Да, простое, — сказал Грэм, и в его голосе прорвалась неподдельная, не срежиссированная нота. — Но она его обожала. Трещала на всю квартиру.

Он произнес это не как жалобу, а как констатацию факта. Как часть ритуала. И в этот момент протянул ей оставшееся печенье на открытой ладони. Не в пачке, а на самой ладони. Жест был интимным, доверительным. Таким, каким кормят с руки пугливое животное, которое боятся спугнуть резким движением.

Офелия замерла на секунду. Вчерашняя сцена в подвале мелькнула у нее в памяти — его ледяные пальцы на ее руке. Но сейчас все было иначе. Он был снаружи, на свету, он шутил и делился воспоминаниями. И это было просто печенье. Она медленно протянула руку и взяла его с его ладони. Ее пальцы едва коснулись его кожи.

Грэм не смотрел на нее. Он делал вид, что наблюдает за голубями. Внутри него все пело. «Первое поощрение принято. Прямо с руки.»

—Прости, я опять всё о своём, — сказал он, снова надевая маску светской скорби. — Как ты? Как работа? Не надоело разливать коричневую воду сомнительного происхождения людям, которые потом будут полчаса спорить о нотах кленового сиропа в ней?

Он улыбнулся. Это была почти что обычная, человеческая, ироничная шутка. Контраст был разительным. Офелия рассмеялась, обрадованная и облегченная этим просветом в его скорби, этой щелью назад, в нормальность. И вкус печенья во рту был сладким и успокаивающим.

—О, это целая вселенная! Ты не представляешь! Вчера один тип в очках от «Эйфеля» полчаса объяснял мне, что альтернативное молоко убивает не только вкус кофе, но и его, типа, духовную ауру. Я еле удержалась, чтобы не предложить ему капучино со святой водой.

Она начала рассказывать. О невыносимых клиентах, о своих коллегах-хипстерах, помешанных на эстетике, о том, как мечтает скопить на курсы бариста и уйти в чистое искусство. Грэм слушал. Кивал в такт. Вставлял уместные реплики: «Ну надо же», «Представляю», «Это ужасно». Он не слышал ни слова. Он изучал её.

Он видел, как анимируется её лицо, как жестикулируют тонкие, бесполезные с практической точки зрения руки. Он отметил, как она морщит нос, когда смеётся, — мило, но нефункционально. Он анализировал её голос: слишком высокий, почти звонкий, режущий слух. У Астры было тихое, хрипловатое, грудное повизгивание, когда она требовала внимания. Этот новый голос был диссонансом. Но это можно было пережить. Со временем, возможно, она научится быть тише и говорить более низким голосом, но это потом. Главное — её готовность идти на контакт, её открытость, её потребность быть нужной. Идеальная мишень для импринтинга.

Они дошли до кофейни, ярко-желтой вывески которая резала глаза.

—Спасибо, что прошла со мной, — сказал Грэм с идеально выверенной долей грусти и искренней благодарности. — Было... почти как раньше. Только без поводка.

Он позволил себе эту маленькую, чуть

Порно библиотека 3iks.Me