Сучка ОФА. Эволюция чувств- Читать онлайн

молчанием в ответ на мои вопросы о будущем. Меня бросали. Неоднократно. Красивые, умные, начитанные мужчины, которые сначала пылали страстью к моим винтажным платьям и цитатам из Камю, а потом вдруг начинали морщиться от моих метафор, называя их «утомительными», и просили быть «проще». Оказывалось, что моя «тонкая душевная организация» и «непохожесть на других» были нужны им лишь как изящная упаковка для банального и быстрого секса. Как только они понимали, что упаковка — это и есть суть товара, а внутри нет ничего простого и удобного, они уходили. Быстро и без сожалений.

Именно поэтому Грэм с его безумием, его болью и его тоской по собаке стал для меня таким магнитом. Он был первым, кто смотрел сквозь меня. Кто не видел в меня объект для постели, а искал что-то другое — тепло, присутствие, молчаливое понимание. Его нужда была больше, чем похоть. Его боль — искреннее, чем их ухаживания. Быть нужной не как тело, а как спасательный круг — это была извращенная, но такая сладкая форма признания. Я была готова на всё, лишь бы не быть снова брошенной.

Сначала мной завладела тревога. Вспомнила его манеру погружаться в себя, его отрешенность. А вдруг ему плохо? Лежит там, в своем сыром подвале, и не может пошевелиться? Рука сама потянулась к ручке двери подъезда, но я остановила себя. А если он работает? Если его посетило то самое вдохновение для «чего-то выдающегося»? Я представила, как вламываюсь в его творческий процесс с своими дурацкими переживаниями. Нет, я не могла себе этого позволить. Быть навязчивой — значит, разрушить хрупкое равновесие, которое установилось между нами.

Потом мной начала шевелить обида, острая и едкая. А если он просто забыл? Считает наши прогулки чем-то само собой разумеющимся? Но тут же в голове возник его голос, спокойный и уставший: «Люди слишком сложные. Она никогда не предаст. Не потребует невозможного». И моя обида показалась мне мелкой, эгоистичной, почти что пошлой. Он дарил мне свои прогулки, свои метафоры, свое рычание для моей же защиты. Что я давала ему взамен? Немного молчаливого присутствия. Требовать большего было бы неблагодарностью.

В конце концов, я пошла одна. Без него улицы показались пустынными и слишком шумными одновременно. Не с кем было делиться мыслями, некому было показывать на смешную вывеску или на кота, греющегося на трубе. Я ловила себя на том, что оборачиваюсь, чтобы сказать что-то ему... но за мной был только ветер, гнавший по асфальту перекати-поле из пыли и бумажек. Ноги сами понесли меня по привычному маршруту. Свернуть на другую улицу не возникло и мысли — это было бы предательством по отношению к ритуалу. К нашей тропе.

Мне стало грустно. Не просто «жаль», а по-настоящему, физически ощутимо грустно. В горле стоял ком, в груди — тяжесть. Я привыкла к его присутствию. К его странным, нечеловеческим метафорам, которые вдруг стали казаться мне единственно верными. К его молчанию, которое было красноречивее любых слов.

Я дошла до кофейни, купила двойной латте и села у окна. Хлынул ливень, тяжелые капли застучали по стеклу, за которым мгновенно поплыл мир. Я представила его одного в том подвале, с его холстами и призраками. Или, может, он уже пишет тот самый портрет? Тот, что «выдающийся»? С кого?

И я поняла, что отчаянно хочу, чтобы он писал его с меня. Чтобы он смотрел на меня так пристально, как тогда. Чтобы видел сквозь меня, разбирал на пиксели и светотень. Лишь бы не смотрел сквозь меня, как сквозь пустое стекло, не видя и не узнавая. Лишь бы это молчание, эта сегодняшняя пропущенная прогулка, не означали, что я ему больше не интересна. Что я сделала что-то не так.

Лишь бы завтра он снова ждал у подъезда. С печеньем в кармане и своим тихим, немного хриплым «Привет» на устах. Я была готова даже на рычание. Лишь бы не на эту оглушительную, предательскую тишину. Я знала, что завтра приду. Раньше, может быть. На всякий случай. Чтобы ждать его, а не он меня. Это было только справедливо.

Глава 4: Тактильный контакт и новые маршруты

На следующий день он стоял на привычном месте, как ни в чем не бывало. В его позе читалась какая-то новая, деловая уверенность, будто он не просто ждал, а проводил плановый осмотр территории.

— Извини за вчерашнее отсутствие, — сказал он вместо приветствия, его голос был ровным, без тени сожаления. — Внезапно нагрянул клиент. Не какой-нибудь убивающийся над фото умершего йорка, а настоящий ценитель. Разглядел в углу мастерской один из моих старых, списанных в утиль холстов — тот, что вдохновлен ранним Босхом, помнишь, я рассказывал о его адских сценах как о метафоре человеческого подсознания? Так вот, этот чудак увидел в моих мазках не хаос, а «пророческий хаос» и купил сразу два. Сказал, что чувствует в них «грядущий распад антропоцена».

Он не извинялся, он читал лекцию. И я поняла, что не получила бы никаких объяснений, не приди я сейчас.

— Это же прекрасно! — искренне воскликнула я, отгоняя прочь вчерашние переживания. — Я за тебя рада. Настоящее признание!

— Признание — громкое слово, — парировал он, мягко касаясь моей спины, чтобы задать направление движения. — Скорее, курьез. Как если бы арт-критик нашел шедевр в мусорном баке. Но факт остается фактом: два холста, которые я считал неудачными попытками поймать ускользающую суть страдания, обрели ценителя. Ирония

Порно библиотека 3iks.Me