стыда. Было признание. — Я... я никогда...
Я знала, что она хочет сказать. Никогда не кончала так, как с этими грубыми, незнакомыми мужиками. Никогда её тело не знало такой встряски.
— Знаю, дочка, знаю, — хрипло ответила я, с трудом поднимаясь на ноги. Ноги дрожали, подкашивались. Из моей пизды на пол хлынула струя спермы, густая, белая, с сероватым оттенком. Я смотрела на эту лужу и чувствовала не отвращение, а странную гордость. Это был трофей. Знак моей победы над самой собой.
Степан наблюдал за всем этим, стоя у стены и поправляя свой ещё не до конца успокоившийся член.
—Ну что, бабы, — произнёс он, и в его голосе прозвучала уже не похабщина, а нечто вроде уважения. — Грибов сегодня мало собрали. Завтра надо исправлять.
Мы переглянулись — я, Катя, Верка. И все одновременно, беззвучно, кивнули. Грибы... Да, конечно, грибы. Мы пришли сюда за грибами.
Но все мы понимали, что настоящий урожай, тот, ради которого стоило жить, мы нашли здесь, в этой вонючей, прокопчёной избушке. В этих грубых руках, в этих толстых, уродливых хуях, в этих струях горячей, живительной малафьи.
Я подошла к своей корзине, из которой на пол высыпалось несколько жалких подосиновиков. Я подняла один, самый крепкий, с упругой, бархатистой шляпкой. И снова, как и раньше, увидела в нём мужское начало. Но теперь это видение не смущало, а радовало. Я поднесла гриб к лицу, вдохнула его землистый запах и улыбнулась. Завтра. Завтра мы снова придём. И будем собирать свой урожай.
Тишина в избушке была густой, как кисель, и такой же насыщенной. Её нарушалось лишь тяжёлое, довольное дыхание мужиков да тихие всхлипывания Верки, которая, облизывая губы, всё ещё причмокивала, словно пробуя на вкус остатки дяди Витиной малафьи. Я стояла, опершись о стену, и чувствовала, как из моей раздолбанной, но безумно живой пизды по внутренней стороне бедра стекает на пол тёплая, густая струйка. Это не было мерзко. Это было… правильно. Как дождь после засухи.
Степан, наблюдая за этим, хмыкнул и подошёл ко мне. Его огромная, волосатая рука легла на мой потный живот.
—Течёт, тёща? — его голос был низким, почти ласковым. — Ничего, щас новую порцию зальём. Чтобы не пусто было.
Он был прав. Пустота, которая ждала меня дома, в чистой, но душной горнице, была теперь страшнее любого греха. Эта пустота была хуже, чем быть выебаною насквозь семью мужиками.
Игнат, тем временем, поднялся с тулупа. Его огромный, отвисший член болтался, как маятник. Он подошёл к Кате, которая всё ещё лежала, раскинувшись, и тыкала пальцем в свою влажную, растянутую щель, будто проверяя её новые границы.
—А ты, сноха, молодец, — сипло пробасил он. — Жадная до хуя. Это хорошо.
Катя приоткрыла глаза. В них не было ни капли стыда. Только усталое, томное удовлетворение, как у сытой кошки.
—Спасибо, дядя, — прошептала она, и её губы растянулись в сладострастной ухмылке. — Твой… твой такой толстый. Он не порвёт меня?
— Порву, — пообещал Игнат и плюнул себе в ладонь. Он начал медленно надрачивать свой хуй, который под его корявыми пальцами начал оживать, снова наливаясь кровью, становясь твёрдым и угрожающим. — И не только тебя.
Его взгляд скользнул по Верке, по мне. Идея была ясна без слов. Мы все были здесь общим стадом, общим ресурсом. И это было прекрасно.
Верка, увидев этот взгляд, не испугалась. Наоборот, она вся встрепенулась. Она встала на колени и поползла к Игнату, как змея. Её глаза блестели мокрым, ненормальным блеском.
—Дядя Игнат… — она протянула руку и коснулась его яиц, тяжёлых, как спелые дыни. — А моя дырочка… она тоже болит. Ты её полечишь? Своим… большим?
Я смотрела на свою дочь, на эту юную, испорченную девку, и сердце моё не сжималось от стыда. Оно распирало от гордости. Она поняла. Поняла всё быстрее, чем я.
Игнат хрипло рассмеялся.
—Вылечу, деваха, вылечу. Все дырочки перелечу.
Степан, стоявший рядом со мной, уже был снова готов. Его хуй стоял колом, будто никогда и не уставал. Он притянул меня к себе за плечи, развернул спиной к себе и, не говоря ни слова, снова вошёл в меня. На этот раз это не было насилием. Это был ритуал. Я сама прогнулась, подставив ему свою ещё влажную, залитую спермой пизду, и встретила его толчок тихим, сдавленным стоном удовольствия.
А в это время Игнат подозвал к себе Верку и Катю. Они подошли, две самки, разные, но с одинаковым огнём в глазах. Игнат сел на полено, и его огромный, как булава, член торчал перед ними.
—Ну, девахи, — прохрипел он. — Кто первым возьмёт в рот? Или вместе будете? У меня на двоих хватит.
Катя и Верка переглянулись. И между ними промелькнуло не соперничество, а странное, греховное единение. Катя первая опустилась на колени и взяла в рот толстую, багровую головку. Она не могла взять её полностью, но старалась, облизывая и посасывая. Верка, не долго думая, пристроилась рядом и принялась ласкать языком его мошонку, его яйца, заглатывая их по очереди, словно конфеты.
Я наблюдала за этой картиной, пока Степан долбил меня сзади, и новый оргазм, медленный и глубокий, начал подкрадываться ко мне. Моё тело, моя душа — всё было открыто нараспашку. Я была своим настоящим, грязным, похотливым «я».
Приехав домой в большой город с запасами грибов и ягод, мы были как и прежде, я верная и ждущая своего мужа, подарившего мне двоих прекрасных детей, сына
Порно библиотека 3iks.Me
741
10.10.2025
|
|