Живопись- Читать онлайн

на большое блюдо и прилегла на тюфяк для наслаждения есть самой и наблюдать, как едят её подчинённые.

Сахара шумно ела. Верониколай опустился на четвереньки, удивляясь, как много нового из области кулинарии узнал за последние дни. Увидев, как ловко Манижа собирает своей тонкой горстью плов и направляет его себе в рот, он протянул было тоже руку к миске, но Манижа строго прикрикнула:

— Без рук у меня!

Верониколай усмехнулся: Манижа будто с собакой с ним разговаривает и делает это по-детски непосредственно. Он послушно ткнулся губами в горячий рис и языком вдоль края миски стал вылизывать, ища, где уже немного остыло. Он обжёг с непривычки нёбо, потому что без охабня контролировать температуру еды было невозможно.

Приноровившись, он вдруг оценил, как вкусно было приготовлено то, что он сейчас ел склонившись ниц. «Эдак я Садриддину доставлю пару рецептов восточной кухни», подумал он.

Плов подошёл к концу. Сахара и Верониколай сидели на террасе, искоса поглядывая на Манижу. Остывающие ягодицы Верониколая блаженно ныли при каждом его движении. Манижа отставила опустевшее блюдо и призывно помахала блестящей от плова узкой ладонью. Сахара и Верониколай сразу же вскочили и на четвереньках поспешили к хозяйке.

— Сахара, да не ты! — рассмеялась Манижа и вновь махнула рукой, - Ты оставайся, а Вера приходи.

Сахара уселась, вертя головой в разные стороны, потом улеглась, поводя белым хвостом по ковру. Манижа приблизила к лицу Верониколая свою правую ладонь и сказала хрипло:

— Лижи.

Верониколай сначала высунул язык и подставил его под пальцы Манижи, и только после представил, как это всё выглядит со стороны. Он лизнул руку Манижи, слизывая вкус плова, и его хуй набух и прыгнул вверх. «Я как будто ем её», подумал Верониколай, и всё лизал и лизал пальцы девушки, наполняясь восторгом, «сама по себе еда не столь вкусна, как с рук хозяйки пустыни... Да ведь стыдно же... Да, очень стыдно, и оттого сладко.» И его хуй всё прижимался и прижимался ему к животу, и он столь возбудился, что ему казалось, он мог бы даже и укусить палец Манижи. Но тут же ягодицы его полыхнули пережитым недавно огнём и он осознал, что его принадлежность и подчинённость госпоже оставляют ему только одно действие по отношению к Маниже: благодарность. Хозяйка между тем тихо начала заправлять свои пальцы ему глубже в рот и даже достала до гортани. Как оказалось, там проявился какой-то древний рефлекс, и Верониколай почувствовал было тошноту, но от возбуждения он только простонал и сглотнул. Манижа сдвинула большой палец к остальным пальцам и ритмично, но осторожно ебала Верониколая в рот. Когда пальцы Манижи проскальзывали троечину в горло, он гортанно стонал от возбуждения, а хуй его бился о живот. Ничего подобного с ним не делали до сих пор.

— Ой, вот это хорошо, - протянула Манижа с затуманенным взором и забрала руку.

Верониколай в сладостном изнеможении растянулся на полу не закрывая рта и высунув язык. «Я её будто превращаю в животное», подумала Манижа, «будто Сахара уже давно превращена, а Вера только превращается... Да нет, глупости! Человеком она мне гораздо интереснее.» Она понежилась ещё на подушках, потом встала и объявила Верониколаю, что научит его мыть посуду.

Сахара молча последовала за ними, идущими на край сада. Оказалось, что у последних деревьев посреди травы находился в каменной кладке водоток с краном. Верониколай сел на корточки, поставил расслабленно на металлическую решётку блюдо и миску и по команде Манижи повернул резную рукоятку. Хозяйка указала троечину на ящик с золой. Вода тихо текла, гулко проваливаясь через решётку в широкую трубу, Верониколай пьяно растирал мочалом мокрую золу по керамике, Манижа смотрела, как его груди подрагивают в такт работе и вместе с ними прыгают пёстрые солнечные зайчики.

Верониколай словно впервые занялся работой. Он удивлённо разглядывал свои мокрые ладони, снующие, как во сне, поверх посуды, не понимая, что с ним могло произойти такого, отчего труд, обычно столь пресный, столь обязательный и столь лицемерный, вдруг расцвёл, заиграл всеми цветами радуги и пролил упоительную радостно-густую струю мёда прямо в его сердце.

Он вспомнил, как ещё в школе усваивал коммунистическое учение о труде. «Там ещё была статья про обезьяну, очеловечившуюся благодаря роли труда. Не Ленин, не Ковальский, не Вальдштюрмер, а кто-то из первых совсем, из того самого девятнадцатого европейского героического.» Он поднял голову: ослепительно-красивая Манижа отдалилась, ходила медленно между деревьями, нёсшими на себе золотисто-розовые плоды, они выглядывали из зелёной листвы. В памяти у Верониколая даже начали всплывать цитаты. «Как же там было? «...и тем не менее рука даже самого первобытного дикаря способна выполнять сотни операций, не доступных никакой обезьяне.» Он уставился сонно на свои пальцы, по которым струилась, журчала вода. «...и благодаря все новому применению этих переданных по наследству усовершенствований к новым, все более сложным операциям, - только благодаря всему этому человеческая рука достигла той высокой ступени совершенства, на которой она смогла, как бы силой волшебства, вызвать к жизни картины Рафаэля...»

Верониколай почувствовал, как сзади к нему прижалась Манижа, незаметно подкравшаяся, благоухая абрикосовым ароматом. Перед его глазами явилась рука с золотистой долькой абрикоса, приблизилась к его губам и нежно раздвинула их. Верониколай разжал зубы и принял сладкий плод, и это было как продолжение рассматривания картины, только диапазон её воздействия расширился, дополнив цвет запахом и вкусом.

«А вот ведь я-то попал из высшей формации да в низшую! А

Порно библиотека 3iks.Me