Живопись- Читать онлайн

себя признался Верониколай; ему и правда понравилось это тесное ограничение его тела, а также ощущения от гладкой кожи скамейки.

— Ну держись тогда, - сказала Манижа и на выдохе ударила его по ягодицам плетью.

Впрочем, ударом это вряд ли можно было бы назвать. Скорее, Манижа с силой рассыпала кожаные концы плети по коже троечина. Она хотела, чтобы тот познакомился с плетью, понял её возможности и научился расслабленно принимать более сильное воздействие.

Верониколай, с непривычки напрягшийся было, был принуждён последующими спокойными гладящими ударами к отпусканию своих мышц, к передаче власти над своим телом к Маниже.

Так гладила она его по ягодицам довольно долго концами плети, воздействуя лишь на верхний слой кожи. Ягодицы его покраснели, он осовел от однообразных опьяняющих ударов. Глаза у Манижи горели, она глубоко дышала, размеренно взмахивая рукой. Вдруг она, отступив, перенесла тяжесть тела на одну ногу, замахнулась всем телом и яростно послала это движение, начавшееся с пятки и проскользнувшее через ногу, стан и руку, завершившись рукоятью плети и достигнув своей мощи в жалящих концах, точно в Верониколая. Тот вскрикнул от жгучей боли и инстинктивно сжался.

Манижа подошла ближе и вновь нежно орудовала только рукой, плетью оглаживая ягодицы троечина, на которых теперь была нарисована на ровно закрашенном алом фоне первая багровая полосатая россыпь.

Верониколай первый раз в жизни почувствовал настоящую боль. Это чувство было странное: и неожиданное, но и волнующее, будоражащее, словно его тело было всегда предназначено для такого, но лишено. Его охватило тягучее возбуждение, соски встали, а хуй напрягся. Где-то в глубине ягодиц зажёгся огонёк боли, осветив ярко все неясные и туманные желания Верониколая, и троечин увидел вдруг всю свою радость от встречи с Манижой и познал благодарность хозяйке оазиса за её заботу и учение. Он понял, что готов терпеть боль из-за госпожи, что его терпение — это единственное, что он может ей дать за её труд.

Он вновь опьянел под нежной лаской плети в ожидании следующего удара. Но Манижа не торопилась и только оглаживала и оглаживала троечина по ягодицам. Наконец она решила повторить и вновь молниеносно разрядила силу всего своего тела в удар плети. Верониколай простонал.

Он внезапно понял, что готов терпеть гораздо более частые и сильные удары, и недоумевал, почему Манижа медлит и щадит его.

Но Маниже хотелось приучить раба к плётке, и потому она сдерживала своё возбуждение как могла.

Оба, тем не менее, пьянели всё больше и больше. Манижа стала учащать сильные удары. Боль, как ей и было предначертано в теле Верониколая, стала сменяться, заливаться наслаждением. Сладостные волны заплескались внутри троечина, так что вскоре он уже мало что мог соображать, полностью отдавшись на волю госпожи.

Хлёсткий и звонкий звук кожи о кожу сплетался с птичьим щебетом; аромат роз, казалось, усилился, а солнечные зайчики весело скакали по траве.

Манижа подняла голову: солнце посреди поляны клонилось книзу. Хозяйка остановилась, повесила плеть на гвоздь и расстегнула ремешки на руках и ногах Верониколая. Тот поднялся не сразу, а когда медленно сполз со скамейки, блаженно щурясь, то не удержался на шатающихся ногах и рухнул на колени в траву. Он увидел, что Манижа сняла туфли и стоит босая. Он всё понял, подполз к её ногам и с наслаждением осторожно поцеловал их, исполнен благодарности. Манижа быстро стёрла рукавом выступившие слёзы и покраснела.

— Сильнее, Вера. Пожалуйста, - прошептала она.

Верониколай осыпал её благоухающие ступни поцелуями, лизал её пальцы с накрашенными ногтями. Поначалу им двигало чисто эстетическое наслаждение, но затем он уже старался исполнить то, чего хотелось бы хозяйке. Манижу стала пробирать сладкая дрожь, по телу побежали мурашки, она непроизвольно всплёскивала руками и переступала ногами посреди травинок, чтобы Верониколаю было удобно сосать ей пальцы. Ей казалось, что она вот-вот кончит.

Прибежала Сахара и тоже хотела лизать хозяйке ноги. Манижа вернулась к реальности, обулась и потянулась всем телом. Сахара облизала Верониколаю лицо.

— Ну вот что, - сказала Манижа довольно, - пошли все в дом и поедим.

Она вдруг побежала стремглав, Верониколай и Сахара помчались её догонять.

За домом находилась летняя кухня — печь с навесом. Манижа достала из колодца подвешенный горшок с холодным пловом и разогрела его, высыпав в железную миску и наколов лучины для розжига печки. Одну часть плова она холодной переложила прежде в глиняную миску. Верониколай внимательно следил за действиями хозяйки, не имея возможности справиться в ноосфере о подробностях; Манижа предупредила его, что вскоре готовить пищу должен будет он сам.

— Плов у вас едят ли? — спросила Манижа.

Верониколай вспомнил вчерашнюю пирушку в честь открытия программы и садриддиновы блюда из животных, и сказал:

— Да; недавно как раз ели с товарищами, очень вкусно, но вообще такой род еды очень редко у нас.

Манижа участливо на него посмотрела. Она уверилась, что правильно поступила, зарезав одну из своих куриц для плова гостю, хотя вообще резала свою живность нечасто, предпочитая брать яйцами и молоком.

— Бедность не порок, Вера-джан, - сказала она. — У одного денег меньше, у другого — больше, сегодня я тебя помогу, завтра ты мне поможешь.

— Да мы без денег вообще все.

«Какой всё-таки нахальный этот троечин», подумала Манижа, «он что, намекает, что я всё их голодное мюридское братство накормить должна?»

Она щедро наполнила глиняную миску горячим ароматным пловом и выставила на террасе две одинаковые миски: холодную для Сахары, а горячую — для Верониколая. Себе же она выложила дымящийся плов

Порно библиотека 3iks.Me