Живопись- Читать онлайн

технически. Он стоял рядом с собакой и смотрел вместе с ней на спину Манижи.

— Вера, приди, - попросила тихо Манижа не оборачиваясь.

Верониколай осторожно зашагал по ступенькам, качая бёдрами.

— Садись, только пониже.

Он зашёл в воду — она была почти горячая. Он сел у ног Манижи и боялся теперь обернуться, взволнованный. Он упирался руками в ступеньку, его груди с тёмными сосками колыхались на воде.

В саду пели несколько невидимых в листве птиц. Деревья окружали бассейн, нависали верхушками, и только пятна солнечных лучей пестрели на траве и сверкали на поверхности воды. Зной бушевал вокруг оазиса, но не мог пробиться сквозь листву и, приглушённый, не обжигал, но только грел, разгоняемый сквозняками.

— У меня здесь всё есть потребное, - говорила Манижа, - И сад, и живность, и собака. Караван заходит, но это редко. Основное имение у меня на хорошей земле, далеко, но я давно уже в оазисе живу, привыкла. Не такая, как все. Всем девушкам замуж подавай, себя отдавай, а мне это не интересно почему-то. Я наоборот хочу — да где себе таких найдёшь? Не каждый троечин ещё на такое согласится. А мужчины и подавно. Бассейн и дом хорошо мне сделали, и мне комнату хорошо сделали, и для гостей комнату хорошо сделали, и коридор, и терраса. На террасу пойдёшь, там у входа сундук стоит — откроешь, возьмёшь щёлок для мытья, он в кувшинчике разведён. А по коридору пойдёшь, увидишь кладовку, в кладовке справа сразу материя лежит, свёрнута, сложена. Возьмёшь два полотенца, одно розовое, другое белое, всё бери, неси, назад приходи.

Верониколай, наслаждавшийся в тишине низковатым голосом с едва заметной хрипотцой, не сразу осознал смысл слов, произносимых нараспев Манижой. Он поразился, как естественно и незаметно рассказ об оазисе перешёл в ясный и точный приказ, хотя прямо Манижа от него ничего не потребовала. Она как бы оставила ему выбор: воспринять весь рассказ как некое повествование, ни к чему не обязывающее, - либо принять повеление о щёлоке и полотенцах на себя. Щёки у Верониколая горели, между ног сладко сжималось, он понял, что он предназначен угождать и услуживать, потому что в голове у него, будто в ноосфере, вовсю завертелись мысли, как получше исполнить всё это дело. Ему было и стыдно за свою таковую натуру, и одновременно он чувствовал счастливое опьянение. Он, встряхнув русыми локонами, тяжело вылез из воды и стал подниматься вверх.

— Ага, значит, сверху Вера, а снизу — Николай. Как в сказке, - произнесла Манижа задумчиво.

Верониколай опустил глаза: его хуй набух, развернулся и жёстко прижимался к животу. Троечин ещё сильнее покраснел и поспешил мимо собаки, поднявшей голову, к дому.

Он отыскал и кувшин с ароматами, и полотенца, но это не избавило его от возбуждения.

— Вера? — обернулась к нему Манижа и распорядилась, - Полотенца оставляй на краю, а щёлок неси сюда.

Верониколай со своим напряжённо поднятым хуем чувствовал стыд в присутствии девушки. Был бы он в охабне, охабень давно бы уже поменял цвет и фактуру, чтобы замаскировать, отделить личное от общественного. Теперь же нагота делала Верониколая совершенно беззащитным. Он не знал, как вернуть тело в рамки приличного общения.

— Вымоем сейчас тебя, - проговорила Манижа, поднимаясь; её пизда была брита.

Верониколай недоумевал, как может она совмещать житейские дела с довольно видимым проявлением сексуальности. Ещё он подумал, что рабовладелица как будто намеревалась мыться сама, а теперь вот хочет мыть своего раба. Но он вдруг заметил, как глубоко она дышит и как срывается её дыхание, и вспомнил, что точно так же сбивалось дыхание у мужчин, когда они становились с ним близки. Его пронзила догадка, что Манижа желает его, но ей попросту недостаёт опыта в таких отношениях, которые она для себя желала. Мгновенно он испытал чувство сильной жалости к девушке и какое-то поистине родственное чувство доверия к ней.

— Вставай на коленки, а руки ставь на ступеньку выше, - командовала Манижа севшим голосом.

Верониколай вздохнул, отставил сосуд и опустился на четвереньки.

Манижа набирала воду в ладони, сложив их ковшиком, и поливала троечина сверху. Потом облила его чем-то ароматным из кувшина и принялась растирать щёлок по смирно стоящему телу. Её ладони изучали Верониколая, вначале прикасаясь к общим местам, а затем Манижа стала задевать его ягодицы и хуй, всё смелее и увереннее.

— А как в ваших краях так ловко от волос на теле избавляются? — сказала она, уже совсем взяв себя в руки.

Верониколая начала потряхивать мелкая дрожь от осознания того, что между ним и девушкой отсутствует преграда в виде охабней. Кожа соприкасалась непосредственно с кожей, и такое сближение казалось троечину чем-то запретным и в то же время чем-то очень доверительным.

— Это из-за охабней, - сказал он вздыхая.

— В смысле? — переспросила Манижа, - Преете вы, что ли, в своих шубах?

— Ну, эти шубы... они такие... волшебные. Охабень ухаживает за телом своего владельца, ничего не нужно — ни брить, ни мыть.

К его удивлению, Манижа отнеслась к такому ненаучному объяснению серьёзно и лишь посетовала, что ей-то вот время от времени приходится опалять промежность, подмышки огнём.

Разговаривая с ним, Манижа зачёрпывала ладонями воду из бассейна и лила её на спину Верониколаю, а потом перешагнула через троечина и уселась на него сверху. Помолчала и сказала мечтательно как бы для себя:

— Красивый у меня сад всё-таки. Приятно посмотреть.

Это её хулиганство было очень милым,

Порно библиотека 3iks.Me