Живопись- Читать онлайн

время. «Видимо, это и называют надеждой», мелькнула у него мысль.

Передвигаться пешком оказалось тяжело, когда привык к тому, что охабень в любой момент может включить свои ядерные движители на ступнях и отвезти тебя куда угодно.

Постепенно Верониколай обдумал всё то, что ещё оставалось в его памяти из прежней удобной жизни, и вспоминал теперь эти удобства всё реже и реже. Пустынное бытие начало властно определять его сознание.

Одновременно Верониколай с удивлением ощутил в себе переоценку ценностей. Личные трудности, которые определяли его настроение в последнее время, внезапно переставали казаться столь важными и определяющими для его жизни. Для его жизни теперь гораздо важнее было отыскать тень, а не мучить себя причинами, по которым у него не сложились отношения с человеком год назад.

«А как складываются у меня отношения с этим художником, сотворившим мир?», подумал Верониколай и пожал плечами, отчего нагревшаяся на солнце пуговица прикоснулась к его щеке и он вздрогнул: это была боль, невозможная и неизвестная доселе. Этот мгновенный необычный ожог пронзил Верониколая насквозь через всё тело, взволновал его и растревожил. «Возможно, творец картины не жалует троечин вроде меня, считая меня распутником и сладострастником. Но ведь что-то да должно нас с ним объединять! Он, как и я, воспринимает окружающее посредством зрения, различая цвета. Он, как и я, ходит на двух ногах и орудует двумя руками. Ему, также как и мне, требуется воздушная атмосфера для дыхания. Почему же он изо всех возможных вариантов бытия выбрал именно пустыню? И почему я её выбрал тоже?»

Верониколай почувствовал, что начинает кое-что понимать, и удивился, что это понимание приходит к нему без помощи ноосферы. Это был какой-то парадокс: программу живописи поддерживала как раз ноосфера, но она же не давала к себе никакого доступа тому, кто в эту программу заходил. Картинопутешественник оказывался наедине с картиной.

Начав сравнивать себя и художника, Верониколай подумал, что сходство между ними состоит и в том, что оба должны есть пищу и пить воду. И сразу же эта простая мысль заняла всё его воображение — желание выпить воды. Вода в его представлении вдруг приобрела самые привлекательные, самые выдающиеся свойства, она затмевала собой всё то, чем он привык пользоваться в жизни. Казалось, с водой теперь ничто не могло сравниться по ценности. Это должно быть поистине сокровищем, выше всех изобретений, важнее всех идеалов. «Мог бы я за чашку воды предать коммунизм и согласиться на эксплуатацию человека человеком?»

— Мог бы, - прохрипел Верониколай, с усилием ворочая сухим языком. — Но какой бы в этом тогда был смысл? Вода ведь не смогла бы мне стереть память! Я бы участвовал в капитализме с полной и твёрдой уверенностью, что есть гораздо более удобный и более справедливый строй. Да, я бы пил воду, - но при этом ежеминутно мучился бы от несовершенства капитализма. И эти мучения были бы сильнее теперешней жажды.

Верониколай всё никак не мог привыкнуть к тому, что, испытывая довольно сильные переживания, он не видит их отражения на теле, которое обычно было обтянуто охабнем, отзывавшимся на чувства своего владельца самыми разнообразными явлениями цвета, запаха и звука. Верониколай был лишён всякой цветопередачи, его охабень отсутствовал в этой программе живописи и не создавал теперь картины с лёгкостью, затмевавшей всех художников прошлого.

Кроме того, ноосфера, заперев путешественника в картине, лишила его также и ориентации в пространстве. Верониколай совершенно не чувствовал сейчас ни планету, ни её полёт вокруг звезды во вселенной. Подняв голову, он обречённо замечал, что солнце стало краснеть и клониться к небосклону; и только такое пассивное наблюдение позволяло ему теперь сделать вывод о завершении оборота Земли вокруг своей оси.

«Если эта пустыня вообще находится на планете Земля», размышлял Верониколай, устало передвигая ноги по песку. Солнце всё краснело и опускалось ниже. Тень, отбрасываемая путешественником, удлинялась. «В моей тени теперь, пожалуй, мог бы спрятаться кто-нибудь от зноя. Кто-то не очень большой: ребёнок или собака. Да нет ли тут животных? Скоро ночевать, и без охабня я от них не отобьюсь.»

Солнце скрылось за горизонт. Западная часть неба светилась ещё некоторое время, потом стемнело совершенно. Верониколай замедлил шаги. На чёрном усыпанном звёздами небе появилась белая сверкающая луна. Стало прохладно.

Верониколай поймал себя на том, что привыкает воспринимать себя в центре мироздания, вокруг которого вертятся звёзды и спутники. Такая точка зрения была совершенно необычной, ненаучной, отдавала дурным вкусом, наконец. С другой стороны, если воспринимать такое приключение в ключе поэтическом, то можно даже и наслаждаться своеобразной красотой пустыни. «Вон как серебрится дорожка от луны», глядел Верониколай кругом, «пройду ещё шагов сотню-другую, и отдохнуть придётся.»

Он брёл, потом остановился, развязал куртку и штаны, оделся и опустился на песок. Хотелось пить. Верониколай лежал навзничь и смотрел на звёзды. Не имея возможности воспринимать их как созвездия и как галактики, он пялился на чёрный купол, раскрашенный сверкающими точками.

«А почему, собственно, я столь долго терплю монолог данного художника?», пришла вдруг Верониколаю простая мысль. «Почему я не выскажу ему в ответ свои собственные желания?» Но желания Верониколая были заперты личными трудностями так же, как сам он оказался заперт ноосферой в пустынной картине. «Значит, надо вникнуть в самого себя, понять самого себя и свои желания». Мысли Верониколая путались, глаза смыкались. Он с усилием приподнялся на локте. «Я перестал встречаться с Михаилом и до сих пор не могу себе объяснить причину. Михаил ведь

Порно библиотека 3iks.Me