Живопись- Читать онлайн

каким-то полом. Был бы мужиком нормальным, с которым и на Марс можно полететь, и шашлыки в загородном доме на выходных поесть. А-а-а-а! Нет, всё так же больно. А Манижа хочет, чтобы я девкой нормальной была, в хозяйстве разбиралась с полоборота. Как им всем угодить-то? Ну, пока угодить требуется Маниже моей прекрасной и удивительной. Да здравствует диалектика, да здравствует коммунизм!»

Манижа, глотавшая слёзы, уже некоторое время слышала от Верониколая не крики, но негромкие протяжные стоны, сердце её разрывалось, и она, делая вид, что меняет рабочую сторону, обошла столбы, перекладывая плеть из одной руки в другую. Она увидела, что хуй троечина невероятно напрягся и подрагивает у залупы. Взгляды Манижи и Верониколая встретились, и тотчас хуй сильно содрогнулся, Верониколай выгнулся, зазвенев цепями, и произвёл беззвучный перламутровый выстрел свободы по феодализму.

Манижа с округлёнными глазами глядела себе под ноги, но трава уже всё поглотила, скрыла. Манижа бросила плеть, подошла к Верониколаю и обняла его, прижалась к нему, чувствуя, как улетают все её опасения, страхи и неуверенность. Она впервые ощутила себя на своём месте, она исполнилась восторга от того, что является самой собой и поступает соответственно своим внутренним потребностям, и всё это благодаря вот этому вот... вот этой вот. Приятно, умиротворяюще, но расслабляться нельзя. Манижа не отказала себе в удовольствии провести ладонями по раскалённым ягодицам, а затем расковала раба. Тот сразу же бухнулся ей в ноги, поцеловал ей щиколотку между туфлей и шароварами, благодарил сбивчиво за науку и воспитание, лепетал, что он что-то там понял в цепях и приложит все старания, чтобы приносить пользу в хозяйстве.

Манижа вытащила ногу из туфли и поставила её троечину на голову. Тот затих. Манижа постояла так немного, потом вернулась в туфлю.

— Вера, ты хорошо выдержала наказание. Мне теперь тоже хорошо. Но я хочу с тобой ещё провести занятия здесь, в городке. Я изучаю искусство связывания и упражняться с тобой хочу немного. Пойдём, покажу.

Почти посередине поляны находилось сооружение в виде железной рамки, в которой крепились на разной высоте круглые поперечины разного диаметра — от палок и шестов до большого бревна с корой. Рядом стоял ящик, крышку которого Манижа подняла и вытащила оттуда ворох верёвок, смотанных в мотки. Верониколай послушно ждал подле.

Манижа развернула верёвку, отмерила два конца одинаковой длины, поднесла их к плечам Верониколая, но, засмотревшись на его голые груди со вставшими сосками, забыла весь порядок обвязки, прикладывала верёвку так и эдак, пропуская её то выше грудей, то ниже, но не могла определить точку для узла, и ущипнув с досады троечину соски, крутила их пальцами, подзывая Сахару и втолковывая ей:

— Сахара, бежишь сейчас в дом. Дом, поняла? Дом. И там книгу с подоконника мне стащи, только осторожно зубами своими, чудище. Книга, книга, поняла? Листаю я её, шуршу, ты видела. Вот эту шуршу неси скорей своей хозяйке несчастной!

Сахара внимательно слушала Манижу, потом разом рванулась и понеслась, скрылась в кустах и траве. Манижа, всё ещё с красным лицом, стукнула троечина коленом под хуй, чтобы не смущал своим разумением. Верониколай ойкнул и переступил ногами. Поразмыслив, Манижа взяла другой моток, покороче, и, вытянув верёвку, обвязала её в несколько витков под грудями Верониколая. Другой моток такой же длины пошёл на обвязывание тела выше грудей.

— А, вот как надо, - удовлетворённо пробормотала Манижа, отходя на шаг и любуясь своей работой.

Примчалась Сахара. В зубах она несла корзинку с румяными яблоками. Верониколай улыбнулся, но точас же вытянулся со всей серьёзностью перед госпожой, которая рассеянно взяла яблоко и откусила у него бок. Она жевала и сосредоточенно расхаживала вокруг Верониколая, примеривая на его тело всё новые и новые развёрнутые мотки. Яблоко она просто и естественно всунула в ладонь Верониколаю, пока удерживала узлы и продевала осторожно длинные концы верёвок через уже готовые обвязки. Каждая такая новая обвязка, возникавшая на теле Верониколая, смутно и сладко волновала его, налагая на его чувства всё новые и новые ограничения. Такая многоступенчатая утрата власти над своим телом была ему ранее совершенно незнакома — охабень хотя и сковывал тело в случае аварий или опасностей, но очень быстро ослаблял титановую жёсткую хватку после наблюдения окружающей среды и удостоверения в том, что опасность миновала. Мышцы Верониколая начинали ныть от невозможности развернуться, подвигаться, и это ноющее отупление накрывало, опьяняло, доказывало силу и власть того, кто все эти путы наложил.

Волооким взглядом Верониколай скользил по верёвкам, покрывшим его тело, сравнивал этот покров с приличной одеждой Манижи и находил свое облачение чрезвычайно откровенным и распущенным, отчего исполнялся стыда и возбуждения.

Манижа догрызла яблоко и связала троечину руки за его спиной. Отступила, оценив своё творение, потом задумалась ненадолго. Тряхнула головой и подтолкнула Верониколая к пыточной раме; потянув его за верёвки вниз, заставила его наклониться и лечь животом на бревно. Кора колола ему живот и давила на хуй, и троечин ёрзал, вытягиваясь на цыпочках, в поисках удобного положения. Манижа накинула верёвочные петли на щиколотки Верониколая, пропустив концы через отверстия наверху рамы по разным её углам. Натянув и завязав сначала один конец, а потом и второй, она заставила тем самым троечина развести ноги в стороны и, скользя и продираясь пальцами ног сквозь траву, согнуть колени, так что он повис на бревне вниз животом с поднятыми вверх пятками. Манижа вытащила из парных отверстий рамы толстую жердь и

Порно библиотека 3iks.Me