Право первой ночи- Читать онлайн

Снится Кате сон, да такой явный, будто и не сон вовсе. Будто бежит она по лесу, а сумерки лесные, липкие, уже и небо собой затянули, и тропинку из-под ног вытянули. Чащоба кругом, ветки-лапы хлещут по лицу зло, а земля под босыми ступнями стылая. И страх за спиной дышит, гонит её, не даёт обернуться. А оборачиваться и не надо — слышит она хруст за спиной, тяжёлый, волчий. И видит краем глаза, как в кустах орешника два угля недобрых зажглись. Бежит Катя, не помня себя, косы по ветру растрепались, сердце в горле колотится бешеной птахой. Спотыкается о корень, летит в мох, и тут же волчья морда над ней, слюна с клыков на щеку каплет. Лютый зверь, сейчас горло перехватит.

И только вздохнуть она успела в последний раз, как тень накрыла её исполинская, и рёв такой раздался, что деревья зашатались. Не медведь — а гора ходячая, бурая, поднялся из-за елей на задние лапы. Махнул лапищей своей, и отлетел серый волк в кусты, будто ветошка, только взвизгнул тонко. А медведь тот обернулся к ней, наклонился, и почуяла она запах его — мёда, хвои и силы дикой. Подхватил он её на руки бережно, прижал к груди тёплой, и понесло её в самую темень лесную. Сознание её тает, плывёт, и лишь успевает она сквозь дрёму увидеть избушку на поляне, крепкую, ладную. И покой такой на неё находит, какого и наяву не знала.

А очнулась уже в перине пуховой, в неге телесной. В избе тепло, лампада перед иконой теплится. Глядь — а над ней не медведь уже, а хозяин здешний. Богатырь с бородою окладистой, в рубахе простой, и глаза его глядят ласково, а сила в них всё та же, медвежья. Гладит он её по растрепанным волосам рукою своей тяжёлой, хозяйской, и шепчет что-то беззвучно. Опускает Катя глаза свои долу и видит — а на ней лишь сорочка ночная, тонкая, вся от страха и бега взмокла. И рука та хозяйская с волос сползает ниже, на шею, на грудь... ниже. Вскрикнула Катя и проснулась. Лежит на своем сеннике, вся в жару, в поту липком. Сорочка к телу прилипла, а меж ног горячо и влажно сделалось. И образ богатыря того из головы не идёт, и стыдно ей, и сладко до одури.

Солнце еще ленивое, а деревня уже гудит, как растревоженный улей. Петухи глотки дерут, мычит скотина, скрипят ворота. Потянулся народ на работы: кто в поле, кто на скотный двор. Идёт и Катя в усадьбу барскую, а в голове всё сон тот, да рука хозяйская, медвежья. Весь день работа из рук валится: то воду разольёт, то пыль не там смахнёт. А перед глазами — темень лесная и шёпот беззвучный. Марфа Игнатьевна, барыня, хмурится, но молчит, видит — не в себе девка.

Вечер тенью длинной по земле ползёт, когда выходит Дуня за ворота усадьбы, усталая. А там он, Степан её, дожидается. Много парней ладных за Катенькой ухаживали, первая красавица, что тут скажешь. А ей люб был лишь Степан. Хоть и сын конюха, да башковитый такой, что сам Захар Демидович его приметил, в город отправил уму-разуму учиться, хозяйство вести. Вот воротился недавно, помощником к старосте приставлен, на практике. Улыбнулась ему Катя, и отлегло от сердца. Обнял её Степан, крепко, уткнулся носом в волосы, что пахнут травами да солнцем. Запускает руки под сарафан, талию тонкую находит, кожу гладкую.

— А ну, кыш от девки, голубь!

Голос скрипучий, будто телега несмазанная. Еремей Кондратьич, староста. Сухой, как щепка, мужичонка, с волосами сальными, что к черепу прилипли. Руки отдёрнул Степан, а Катя так и вспыхнула.

— Ты, — ткнул староста в неё грязным пальцем, — веники барину в баню снесёшь. Он париться изволит. Живо.

И к Степану обернулся:

— А ты чего застыл? Вся работа сделана? В амбаре доски не считаны.

Кивнул Степан, мол, помню, сейчас пойду. Уковылял староста, а у Степана на пальцах ещё тепло Катино осталось. Не пошёл он в амбар. Тенью скользнул вдоль забора, к бане. Дождусь, думает, свою красавицу, обниму ещё разок. Спрятался за старой яблоней.

Видит — подходит Катя к срубу банному, робеет. Постучала в дверь тихонько.

— Захар Демидович? Веники вот... Можно зайти, оставить?

Тишина в ответ. Только слышно, как внутри вода плещет. Страшно Кате, а ну как выйдет барин, в чём мать родила. Не слышит, верно, в парилке. Решилась, приоткрыла дверь скрипучую. Заглянула в предбанник, ладошкой глаза прикрыв на всякий случай. Пусто. Вошла, положила веники берёзовые на лавку. Снова окликнула, громче. И ответил ей из-за двери парной бас глухой, довольный:

— А, Катерина, это ты. Заходи, заноси сюда.

Степан подкрался ближе, к самому окошку крохотному, запотевшему. Любопытно ему стало, да и тревожно как-то. Слышит он, как велит барин веники занести. А у Кати сердце в груди зашлось, колотится о рёбра. Заглянула она в парную, а там темень, пар клубится, и лишь в углу фонарь со слюдой тускло светит. Различила она в дальнем углу на пологе тень большую, сидит барин, потом обливается. Отлегло от сердца — наготы его не видно, лишь силуэт тёмный.

— Замочи-ка их в шайке, — прогудел бас.

Исполнила Катя, опустила веники в горячую воду, дух берёзовый по всей бане поплыл.

— Всё, Захар Демидович, готово.

Уже к двери повернулась, а барин ей вслед:

— Погоди, Катенька... а потри-ка мне спину.

Услышал это Степан,

Порно библиотека 3iks.Me