Другой мир 2- Читать онлайн

В тот самый миг, когда тело Андрея на даче в жестоком женском мире сотрясали спазмы смешанного унижения и похоти, его собственное, настоящее тело в привычном мире лежало на старой софе на веранде. И над ним склонились испуганные лица.

— Андрюша! Господи, наконец-то! — голос Наташи дрожал от облегчения. — Мы думали, никогда не очнёшься!

Сознание, втиснутое в этот чужеродный, мягкий и непривычно свободный оболочку, медленно прояснялось. Оно было наполнено образами: холодный металл на коже, рёбра лавки под рёбрами, хлёсткий свист розги, властный взгляд из-под опущенных ресниц. Имя «Вадим» было выжжено в самой его сердцевине.

Он открыл глаза. Перед ним стояли две женщины. Одна — молодая, с лицом, как две капли воды похожим на лицо Госпожи Ирины, но в выражении не было и тени той холодной уверенности. Другая — старше, с чертами Вероники Николаевны, но её взгляд выражал не презрительную власть, а искреннюю тревогу.

Это были... Госпожи? Но они называли его другим именем. Смотрели как-то неправильно. В их глазах не было требования. Была забота. Это сбивало с толку, пугало.

Инстинкт, выточенный годами (или он лишь казался такими долгими?), сработал быстрее мысли. Он должен был показать свою покорность. Сразу. Пока не наказали за лежание в присутствии Высших.

С стоном, превозмогая странную слабость в непривычно свободном теле (где клетка? почему её нет?), он сполз с софы и опустился перед Наташей на колени, уронив голову.

— Простите, Госпожа... — его голос, голос Андрея, прозвучал хрипло и непривычно.

В воздухе повисла гробовая тишина. Потом Наташа ахнула и отпрянула. Марина Алексеевна вскрикнула:

— Андрей! Что ты? Что с тобой?!

— Госпожа Веро... — он попытался обратиться к старшей, но язык заплетался. Он был дезориентирован. Ничего не понимал. Страх сковал его — страх наказания за неправильное обращение, за эту нелепую ситуацию.

— Он не в себе, — с ужасом прошептала Марина Алексеевна. — Контузия. Память. Рассудок... Наташ, держи его!

Они не стали бить его. Они, с трудом, уговорили подняться, усадили обратно на софу. Потом Наташа принесла таблетку и стакан воды.

— Выпей, дорогой. Успокоительное. Тебе нужно прийти в себя.

Вадим (а он уже почти не сомневался, что он — это он) смотрел на таблетку с подозрением. Но отказываться от приказа Госпожи? Он проглотил, запил. Женщины наблюдали за ним с тревогой и жалостью. Этого не могло быть. Жалость от Госпожи — это слабость. Это ловушка? Новая форма испытания?

Вечером, когда первые приступы паники немного улеглись, а таблетка сделала его мысли вязкими, в нём проснулась старая, добрая привычка. Ритуал. То, что приносило иногда одобрение, а иногда — просто позволяло избежать порки. Успокаивало нервы.

Он набрал в тазик тёплой воды, взял мягкое полотенце и, на коленях, подполз к Наташе, сидевшей в кресле с книгой.

— Позвольте... омыть ваши ноги, Госпожа, — прошептал он.

Наташа вздрогнула, книга выпала у неё из рук. Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, губы её дрожали.

— Андрюша... — начала она, но он уже взял её ногу и опустил в воду. Он мыл тщательно, почтительно, как драгоценность, массируя пяточки, каждый палец. Потом вытер насухо полотенцем. И прежде, чем она успела что-то сказать, он наклонился и нежно, почти благоговейно, поцеловал ей подошву.

Наташа замерла. На её лицо стала наползать краска. Не гнева. Смущения. И... чего-то ещё. Какой-то странной, запретной заинтересованности.

— Боже мой... — выдохнула она. — Это... так странно. Но... — она вдруг смущённо улыбнулась, — мне нравится твоё... новое «сумасшествие».

Марина Алексеевна, увидев эту сцену, фыркнула и ушла в свою комнату, пробормотав что-то о «нездоровых фантазиях» и «последствиях электротравмы».

Но для Вадима это было знаком. Знаком, что он всё делает правильно. Раз Госпоже нравится. Значит, он на верном пути в этом странном, новом месте, где правила были пока неясны.

Потом настало время сна. Наташа взяла его за руку и повела... в спальню. На большую, общую кровать. Он замер на пороге, сердце колотилось. Ему... ему разрешали спать с Госпожой? Не на коврике? Это было немыслимо. Это была величайшая милость! Восторг, дикий и стремительный, затопил его. Благодарность. Жажда служить.

И он служил. Он осыпал её тело ласками, которые в его мире были либо наградой, либо обязанностью. Здесь же они лились из него сами, из этой переполнявшей его странной смеси радости, облегчения и всё ещё живого страха. Это была бурная, страстная ночь, в которой Вадим отдавался весь, без остатка, пытаясь угадать и предвосхитить каждое её желание.

А под конец, когда она лежала измождённая и довольная, он снова склонился между её ног. Это действие было для него естественным, как дыхание — финальным актом служения, высшей формой почтения. Он делал это с нежностью и страстью, которых не знал даже в своём мире, потому что здесь это не было приказом. Это было... позволено. И когда Наташа снова затрепетала в его руках и под его губами, издав сдавленный стон, в нём самом вспыхнуло чувство глубочайшего, почти мистического удовлетворения. Он был полезен. Он угодил своей Госпоже. В этом странном, мягком мире, возможно, всё будет хорошо. Он нашёл своё место. Пусть правила здесь другие, пусть они сбивают с толку — главное, он знал, как служить. И это знание было его якорем в этом новом, пугающем и таком соблазнительном мире свободы, которую он пока ещё не смел и не умел понять.

***

На следующий день Вадим проснулся с чувством непривычного покоя. Никто не наступил ему на лицо.

Порно библиотека 3iks.Me