подчинённого.
— Я... впечатлена такой личной ответственностью и качеством работы, — начала она, слегка смущаясь. Это смущение странно контрастировало с её обычно уверенным тоном. — Я подумала... если вы так хорошо умеете наводить чистоту, то не могли бы вы... ну, в качестве дополнительного заработка... убираться в моём загородном доме? Раз в неделю. Там есть постоянная прислуга, но иногда хочется идеального, вылизывающего порядка. Особенно перед приёмами.
Вадим не моргнув глазом. Его внутренний радар сработал мгновенно. Искреннее предложение? Возможно. Но в её смущённом взгляде, в том, как она поигрывала дорогой ручкой, угадывалось что-то ещё. Желание продолжить этот странный, щекочущий нервы маленький спектакль с покорным мужчиной у её ног. Женщина, достигшая власти и денег, но, возможно, недополучающая того самого, первобытного ощущения превосходства в личной жизни. Он увидел в ней потенциальную Госпожу. И понимал, что в её мире, в этом «мужском» мире, он может стать для неё тем самым уникальным, драгоценным исключением.
Он сделал шаг вперёд, приняв выражение глубокой благодарности и готовности к служению.
— Алла Владимировна, для меня это будет честью. Я сделаю ваш дом безупречным. Вы не пожалеете.
— Отлично, — она улыбнулась, и смущение сменилось удовлетворённой ухмылкой. Она достала визитку, написала на обороте адрес и номер своего личного телефона. — Вот. Суббота, с девяти утра. Буду ждать. Оплата — в два раза выше вашей обычной ставки.
— Спасибо вам, — он взял визитку, почтительно поклонился. — До субботы.
Выйдя из кабинета, Вадим-Андрей чувствовал не облегчение, а холодную, ясную уверенность. Он предугадывал, что в загородном доме Аллы Владимировны ему придётся вылизывать не только пыль на полках. Возможно, и с туфелек. И, в конечном счёте, всё, что она сочтёт нужным. Его «рабские» навыки, его умение читать самые потаённые женские желания и предвосхищать их, его готовность к унижению как к форме высшего служения — всё это было уникальным товаром на рынке этой реальности. И спрос на такой товар, судя по всему, был. И он был готов его удовлетворить. Всё ради выживания, комфорта и той странной, извращённой власти, которую он начал обретать через свою абсолютную покорность.
Суббота обещала быть очень интересной.
***
Утро субботы началось с ледяной тишины на даче. Наташа, сидя за завтраком, который Андрей приготовил идеально, не удостаивала его взглядом. Её гнев, тлевший с того момента, как она застала его целующим ноги матери, не утихал, а лишь обрастал новыми, изощрёнными отростками ревности и чувства предательства.
— Так ты говоришь, это у какой-то директорши? — спросила она наконец, не глядя на него, размазывая варенье по тосту.
— Да, у Аллы Владимировны Невельской. Директор «Альфа-Капитала». Простая подработка, — ответил он мягко, стоя у буфета в своей привычной, почтительной позе.
— Подработка, — скептически протянула Наташа. — Ладно. Езжай. Только не вздумай там тоже кому-нибудь ноги целовать. Понимаешь?
В её тоне была не просьба, а приказ, пропитанный ядом. Андрей лишь поклонился.
— Конечно, дорогая. Я просто буду убираться.
Он не видел, как после его ухода лицо Наташи исказила гримаса торжествующей мести. «Он этого заслужил, — думала она, набирая номер на телефоне. — Он перешёл черту. Он начал это первым».
Алексею, симпатичному коллеге из маркетингового отдела, долго ухаживавшему за ней, она сказала всего три слова: «Кафе в час».
Официально деловая встреча. Неофициальная же версия — это номер в «Аркадии», хорошей гостинице в двух шагах от кафе. Большая двуспальная кровать, шампанское в мини-баре и долгожданная возможность стереть в порошок это унизительное воспоминание о муже на коленях перед её матерью. Дать волю своей обиде и... своему желанию.
Загородный дом Аллы Владимировны.
Особняк в стиле модерн поражал не столько роскошью, сколько безупречным, холодным порядком. Всё здесь говорило о деньгах и вкусе, лишённом душевного тепла. Горничная, пожилая женщина, проводила Вадима-Андрея внутрь, бросив на него беглый, равнодушный взгляд. «Там всё. Хозяйка сказала, чтобы вы начали с кабинета и гардеробной на втором этаже. Она будет позже».
Он принялся за работу с фанатичной тщательностью, присущей ему в обоих мирах. Пыль не стиралась, а изгонялась. Поверхности не протирались, а полировались до ослепительного блеска. В гардеробной, пахнущей дорогими духами и кожей, его взгляд упал на открытую полку с обувью. Ряды изящных лодочек, босоножек на шпильках, строгих туфель. Каждая пара была произведением искусства. Что-то внутри него дрогнуло – не Андрея, а Вадима, для которого уход за обувью Госпожи был священным ритуалом, знаком преданности.
Он нашёл в подсобке специальные салфетки. Не приказано, но... это было правильно. Это было служение. Он сел на низкую табуретку, взял в руки тёмно-бордовую лаковую лодочку на тончайшем каблуке. Обувь была идеально чистой, но он начал протирать её с почти религиозным тщанием, чувствуя под пальцами гладкость лака. Потом, движением, доведённым до автоматизма в другом мире, он медленно поднёс туфельку к лицу и почтительно коснулся губами её носка, вдыхая слабый, остаточный запах дорогой кожи и её духов.
— Зачем вы это делаете?
Голос прозвучал прямо над ним. Алла Владимировна стояла в дверях гардеробной. Она была в домашнем шелковом халате, распустив волосы. Её лицо выражало не гнев, а ошеломлённое, заинтригованное любопытство.
Андрей-Вадим не вздрогнул. Он медленно опустил туфельку, но не встал с табуретки, оставаясь в позиции ниже её. Его взгляд был спокоен и искренен.
— Алла Владимировна, простите. Я... не смог удержаться. Для меня женская туфелька, особенно такая... — он кивнул на изящную обувь в своих руках, — это не просто предмет гардероба. Это произведение искусства. Символ
Порно библиотека 3iks.Me
982
31.12.2025
|
|