Я знаю про тебя и собаку. (Части 10 - 18)- Читать онлайн

во сне. Запах её тела — молодой, животный — заполнял ноздри Алёны. И от этого запаха, от этой близости, от воспоминаний о том, что Ольга сделала с ней под столом, между ног Алёны снова стало горячо. Влага потекла сильнее — медленно, неотвратимо, пропитывая простыню.

«Я не могу. Я не должна. Это неправильно».

Но тело не слушалось.

Оно помнило.

Оно хотело.

Алёна закрыла глаза и заставила себя уснуть.

Но сон был беспокойным — полным фрагментов боли, стыда и тёмного, сладкого желания, которое она ненавидела в себе больше всего на свете.

Дверь распахнулась с резким ударом ручки о стену — звук эхом отлетел от деревянных балок, заставив Алёну вздрогнуть всем телом.

В проёме возникла Маргарита Викторовна Беркут — угловатая, в выцветшем халате цвета старой сирени, волосы растрёпаны, лицо багровое, глаза воспалённые от злобы. Она прошла внутрь быстрым шагом, хлопнула дверью и опустилась в кресло напротив кровати — прямо напротив лица Алёны. Кресло скрипнуло под её весом, пружины жалобно застонали.

Одеяло скрывало Алёну до подбородка. Торчали только глаза — широко распахнутые, влажные от бессонницы и страха. Под одеялом было душно, жарко, воздух стоял тяжёлый. Пеньюар прилип к вспотевшей коже, кружево на груди царапало соски при каждом вздохе. Рука Романовой лежала сзади, под одеялом — тёплая, чуть влажная от ночного пота, тяжёлая, как чужое присутствие.

Маргарита Викторовна наклонилась вперёд, упёрлась локтями в колени. Дыхание обожгло щёку Алёны — горький кофе и вчерашний самогон.

— Фролова! — рявкнула она так, что Алёна дёрнулась, одеяло сдвинулось на миллиметр. — Ты вчера нажралась и бросила меня одну с этими малолетними идиотами! Программа — дерьмо! Конкурсы для детсада! Дети пьяные, Капищев орал матерщину до трёх ночи, а ты валяешься тут в розовом тряпье, как шлюха!

Слова падали, как пощёчины. Взрослая женщина, учительница — а её отчитывают, как провинившуюся девчонку. Унижение было густым, вязким — давило на грудь, перекрывало дыхание. Щёки горели, слёзы жгли глаза. Внутри — пустота и жгучий стыд: «Она права... я сломана... я позволила этому случиться... я ничто». Психологическая борьба разгорелась мгновенно: страх разоблачения против желания просто исчезнуть. Каждый взгляд Маргариты Викторовны был как удар: «Она видит меня. Она видит мою слабость. Если я сейчас сломаюсь — всё кончено».

— Я... не пила... — прошептала Алёна, голос дрожал, ломался. — Маргарита Викторовна... голова разболелась... очень сильно... пульсирует в висках...

— Голова?! — Маргарита Викторовна перегнулась ближе, дыхание обожгло кожу. Уголки её рта слегка приподнялись в презрительной усмешке — ей нравилось, как эта молодая учительница, эта "девчонка", стелется перед ней, пытается оправдаться, как школьница перед директором. Это давало чувство власти, сладкое, почти чувственное — видеть, как Алёна краснеет, как её глаза бегают, как она унижается. — Ты должна была вести программу! Следить! А я полночи вытирала рвотину и слушала их вопли! Объясняйся! Извиняйся! Или звоню директору — скажу, что ты непригодна к детям!

Алёна открыла рот, чтобы ответить, — но в этот миг рука Романовой шевельнулась. Медленно, лениво скользнула по пояснице, ниже, к ягодицам. Пальцы коснулись кожи — холодные, уверенные, с лёгким нажатием, которое заставило тело напрячься. Алёна почувствовала, как внутри всё сжимается от ужаса, как мускулы трепещут.

«Нет... пожалуйста... только не сейчас...»

Она не могла пошевелиться, не могла отодвинуться — Маргарита Викторовна сидела слишком близко, её глаза сверлили, ждали. Один неверный звук — и всё рухнет. Завуч поймёт. Увидит. Расскажет. Унижение станет публичным, всеобъемлющим. Алёна знала: она не выдержит, если это случится при всех. Лучше боль, чем этот позор.

Пальцы Ольги нашли чувствительное место между ягодиц. Нажали — легко, дразняще, вызывая лёгкое жжение, как от прикосновения к открытой ране. Алёна сглотнула. Грудь вздрогнула от прерывистого дыхания.

— Я... простите... — выдавила она, глядя в глаза Маргарите Викторовне. Голос был хриплым, надломленным. — Я виновата... плохо подготовилась... обещаю... исправлюсь...

Маргарита Викторовна хмыкнула, её усмешка стала шире — ей нравилось, как Алёна ерзает, как её голос дрожит, как она унижается, стелется, пытаясь угодить. Это было почти эротично для неё — видеть власть, видеть, как эта молодая, красивая женщина ломается под её словами.

Пальцы Ольги не остановились. Указательный начал медленно, круговыми движениями ласкать снаружи — медленно, дразняще, вызывая тепло, которое смешивалось с жжением. Алёна почувствовала, как тело реагирует вопреки воле: лёгкие электрические импульсы пробегают по нервам, от ануса вверх, заставляя позвоночник напрягаться.

«Остановись... пожалуйста...»

Безмолвно, отчаянно, она потёрла ступнёй по ноге Романовой под одеялом — медленно, умоляюще, как будто это могло передать всю мольбу. Нога Ольги была тёплой, гладкой, неподвижной. Алёна повторила движение — сильнее, настойчивее, цепляясь за последнюю надежду. «Не надо... не здесь... не при ней... Я не выдержу...»

Но Романова не отреагировала. Пальцы надавили сильнее. Указательный вошёл на первую фалангу — туго, с лёгким жжением, которое разошлось волной по телу.

Алёна сглотнула. Глаза расширились.

— Ты слушаешь вообще?! — рявкнула Маргарита Викторовна, и в её голосе сквозило удовольствие от того, как Алёна краснеет, как её глаза бегают.

— Д-да... — голос дрожал. — Горло... першит...

Романова потянулась под подушку. Достала тюбик крема. Выдавила немного — холодный, скользкий. Палец вернулся — теперь вошёл глубже, легче, смазанный, вызывая новые импульсы: электрические, острые, как разряды, которые пробегали от ануса к клитору, заставляя тело трепетать.

Алёна втянула воздух сквозь зубы. Грудь вздрогнула.

— Что с тобой? — прищурилась Маргарита Викторовна, наклоняясь ближе, её дыхание обдало жаром. — Ты больна?

— К-кашель... — Алёна закашлялась — громко, демонстративно,

Порно библиотека 3iks.Me