Я знаю про тебя и собаку. (Части 10 - 18)- Читать онлайн

реагировало против воли: клитор набухал, влага текла сильнее, растянутый анус пульсировал, вспоминая утреннюю полноту.

Романова шептала сверху — громче, так, чтобы слышали подростки, но как будто невзначай:

— Алёна Игоревна, вы там не устали? Может, вам помочь? В фильме героиня тоже стонала, когда её растягивали...

Капищев заржал — громко, но нервно, покраснев до ушей. Сизов фыркнул, но плечи тряслись. Варя Шипилова сжала губы и тихо сказала:

— Ольга... прекрати...

Романова улыбнулась — невинно, как будто просто пошутила:

— Я просто спрашиваю мнение учительницы. Алёна Игоревна, вы же не обиделись?

Нога продолжала двигаться — медленно, ритмично, доводя Алёну до предела. Алёна чувствовала, как оргазм подкатывает — горячий, невыносимый, унизительный. Она пыталась сдержаться, сжимала мышцы, кусала кулак до крови, но тело предавало. Волна накрыла — тихо, беззвучно, но мощно. Алёна задрожала всем телом, слёзы хлынули сильнее, влага потекла по бёдрам. Она кончила — прямо под столом, на глазах у всех, но никто не видел. Только Романова знала.

Романова убрала ногу и сказала невинно, громко:

— Алёна Игоревна, вы там не упали? Вставайте, пол уже чистый.

Алёна медленно поднялась — ноги дрожали, халат прилип к мокрым бёдрам. Она села на стул, опустив глаза, чувствуя, как все смотрят — кто с неловкостью, кто со смехом, кто с возмущением. Романова улыбнулась лукаво и тихо, только для неё, добавила:

— Хорошая девочка.

Алёна сидела за столом, опустив глаза в чашку с остывшим кофе. Руки всё ещё дрожали — она сжимала кружку так сильно, что костяшки побелели. Тело помнило каждое движение ноги Романовой под столом: давление, ритм, волну, которая прошла по позвоночнику и заставила её кончить тихо, беззвучно, но невыносимо стыдно. Влага между бёдер всё ещё была горячей, халат прилипал к коже, а запах мочи и возбуждения казался ей громче любых слов. "Они ничего не знают... но Романова знает. Она видела, как я дрожала. Как я кончала. Как я сломалась. И теперь она играет... зачем? Почему она не оставит меня в покое?" Мысли кружились в голове, разрывая её на части, заставляя чувствовать себя пустой оболочкой, которую можно использовать снова и снова. Стыд был таким густым, что дышать было больно — каждый вдох напоминал: ты не учительница. Ты игрушка. Ты ничто.

Романова сидела напротив — спокойная, расслабленная, помешивала ложечкой в своей чашке. Она улыбалась невинно, как будто ничего не произошло, но взгляд её был цепким, лукавым, как у кошки, которая знает, где спряталась мышка.

Беркут вернулась из туалета, села на своё место и сразу начала:

— Фролова, кофе уже остыл. Вы хоть что-то сделали полезного? Или опять только сидите с кислым лицом?

Алёна подняла голову, попыталась улыбнуться:

— Простите, Маргарита Викторовна... сейчас подогрею...

Но Романова вдруг хлопнула в ладоши — звонко, весело, привлекая внимание всех.

— Ой, ребята, давайте поиграем! — сказала она громко. — Пока завтракаем — каждый расскажет, что ему снилось ночью. Это же так интересно! Кто первый?

Капищев сразу ухмыльнулся:

— Я первый! Мне снилось, что я на тачке гоняю, а потом...

Романова послушала, посмеялась, потом кивнула Лёше:

— Виноградов, твоя очередь.

Лёша покраснел, пробормотал что-то про экзамены и уткнулся в телефон.

Потом очередь дошла до Алёны.

Романова повернулась к ней — медленно, с той же вежливой, почти заботливой улыбкой, с какой обычно задаёт вопросы на уроке литературы.

— Алёна Игоревна... а вам что снилось? — спросила она тихо, но так, чтобы слышали все. — Вы ночью стонали... я слышала. Может, вам приснился какой-то сон... неприятный? Или, наоборот, очень приятный?

Голос её был ровным, спокойным, как будто она действительно беспокоится о самочувствии учительницы. Но каждое слово падало на Алёну, как раскалённый воск. "Стонала... я слышала..." — это было не про сон. Это было про утро. Про то, как она пыталась подавить стоны, когда нога доводила её до оргазма. Про то, как она дрожала, кусала кулак, чтобы не закричать. Романова напоминала ей об этом — тонко, аккуратно, как будто просто интересуется.

Алёна почувствовала, как кровь приливает к лицу. Горло сжалось. Она знала: это не забота. Это пытка. Романова медленно, методично ломала её — не криком, не грубостью, а вежливостью. Вежливостью, которая заставляла Алёну самой признавать свою вину, свою слабость, свою грязь. "Она хочет, чтобы я сказала. Чтобы я сломалась вслух. Чтобы я признала: да, я стонала. Да, мне было хорошо. Да, я шлюха." Мысль резала, как нож — острая, жгучая. Стыд был таким густым, что дышать было больно. Она чувствовала себя голой — не телом, а душой. Все смотрели. Все ждали ответа. А Романова просто спрашивала. Как учительница у ученицы. Как будто это нормально.

Алёна попыталась ответить — голос дрожал, ломался:

— Н-ничего особенного... просто... приснился кошмар...

Романова наклонила голову набок, улыбнулась ещё мягче:

— Кошмар? А почему тогда вы стонали так... сладко, Алёна Игоревна? Как будто вам было... очень хорошо. Может, расскажете подробнее? Мы же все свои. Никто не обидится.

Алёна опустила глаза. Слёзы снова навернулись. Она чувствовала, как тело предаёт — воспоминания о полноте, о растяжении, об оргазме под ногой Романовой вспыхивали внутри, заставляя клитор пульсировать, влагу течь сильнее. "Нет... нет... только не это... не здесь..." Она сжимала бёдра, пытаясь остановить реакцию тела, но это только усиливало ощущения. Стыд был невыносимым — она кончила под столом. На глазах у всех. И теперь Романова заставляла её вспоминать это. Вслух. При всех. Вежливо. Невинно. Как будто это просто разговор о сне.

Подростки замерли. Капищев хихикнул нервно,

Порно библиотека 3iks.Me