Я знаю про тебя и собаку. (Части 10 - 18)- Читать онлайн

Капищев вошёл дальше — свободно, как будто в открытую дверь. Алёна запаниковала: "Он сломал... он что-то сломал во мне... теперь навсегда... я растянута под его размер... я не смогу нормально глотать... говорить... дышать..." Мысль ударила, как молния — ужас, отчаяние, осознание необратимости. Она дёрнулась в панике, пытаясь отстраниться, но ступня на затылке толкнула сильнее, рука в волосах держала крепко. Член входил теперь почти до конца — легко, свободно, заполняя пищевод, заставляя её давиться, кашлять, задыхаться.

Капищев застонал — громко, с наслаждением:

— Да... бля... Оля... ты такая... глубокая... ты моя... соси... глотай...

Он толкнулся до конца — головка вошла в пищевод полностью, застряла там, заполнив всё горло. Алёна задохнулась. Паника накрыла — она дёрнулась, пытаясь отстраниться, но ступня и рука держали крепко. От страха, от удушья, от боли — мочевой пузырь не выдержал. Горячая струя хлынула по бёдрам, по коленям, на плитку — тихо, обильно, унизительно.

Капищев кончил — резко, глубоко, слив весь груз прямо в желудок Алёны. Она почувствовала, как горячая сперма заполняет её — густая, вязкая, горькая, обжигающая пищевод. Он выдернул член — резко, болезненно. Алёна рухнула в лужу своей мочи и рвоты — в беспамятстве, в темноте, в агонии. Полотенце всё ещё завязывало глаза. Она потеряла сознание.

Очнулась от яркого света — кто-то включил лампу в туалете. Повязка была снята, руки свободны. Над ней возвышалась Беркут — лицо багровое, глаза полны презрения и злости.

— Фролова! — рявкнула она. — Вы нажрались, обоссались, не добежав до туалета, и заблевали пол! Взрослая женщина, а ведёте себя как ребёнок!

Алёна попыталась встать — ноги не слушались, тело дрожало, горло саднило, во рту стоял вкус спермы, рвоты и крови. Беркут схватила её за локоть — грубо, сильно — и потащила к ванне. Включила ледяную воду — поток ударил в тело, как пощёчина. Алёна вскрикнула от холода — вода обжигала кожу, смывая мочу, рвоту, сперму, слёзы. Беркут держала её за руку, поливая — унизительно, методично, как будто мыла грязную вещь.

— Протрезвели? — спросила Беркут холодно. — Или ещё мало?

— Я... не пила... Маргарита Викторовна... — прошептала Алёна, голос дрожал, горло саднило от члена. — Я не...

Беркут фыркнула:

— Не пили? А что тогда? Сами себя обоссали? Вставайте нормально. Мойтесь.

Она сделала воду теплее, но всё равно контролировала — стояла рядом, смотрела, как ребёнок моется под присмотром.

— Сиськи мойте. Нормально. Не размазывайте.

Алёна послушно водила мочалкой по груди — медленно, дрожащими руками, слёзы текли по щекам.

— Письку мойте. Тщательно.

Алёна опустила мочалку ниже — стыд жёг сильнее холода.

— Повернитесь. Задницу намыливайте.

Алёна повернулась спиной — унижение душило.

Беркут разозлилась:

— Медленнее не можете?! Дайте сюда!

Она выхватила мочалку — жёсткую, грубую — и начала натирать Алёну сама. Болезненно, сильно, остервенело. Алёна вскрикнула — боль пронзила промежность. Беркут заставила её встать раком — прямо в ванне — и тёрла мочалкой от половых губ до ануса — жёстко, безжалостно, как будто сдирала кожу. Алёна кричала — от боли, от унижения, от воспоминаний. Но под болью вдруг вспыхнуло что-то другое — жар, пульсация, волна. Оргазм накрыл внезапно, резко, без предупреждения. Она задрожала всем телом, закусила губу, чтобы не застонать. Скрыла — не хотела, чтобы Беркут увидела.

Беркут фыркнула, бросила мочалку ей в лицо:

— Вставайте. И чтобы завтра были человеком, а не свиньёй.

Она вышла, хлопнув дверью.

Алёна осталась одна — в ванне, мокрая, сломанная, уничтоженная. Слёзы текли по щекам. Она не понимала, что произошло. Не понимала, почему тело кончило от боли, от унижения, от ненависти к самой себе.

13

Романова вошла с спальню бесшумно, закрыла дверь и, не сказав ни слова, стянула с себя футболку и шорты. Осталась в одних трусиках — тонких, чёрных, чуть влажных от дня. Она забралась под одеяло с другой стороны и легла валетом — голова к ногам Алёны, её собственные ступни оказались прямо у лица учительницы.

Алёна не пошевелилась.

Она лежала на боку, спиной к двери, глаза открыты в темноте, дыхание тяжёлое, прерывистое. Горло саднило — каждый глоток отдавался тупой болью, как будто внутри что-то сломалось навсегда. Она пыталась отключиться, но тело дрожало мелко, как будто всё ещё стояло на коленях в туалете.

Романова устроилась молча.

Её ступни легли на подушку — рядом с лицом Алёны. Близко. Тепло от кожи поднималось медленно, почти незаметно. Запах пришёл следом — лёгкий, тёплый, живой: чуть солоноватый пот после дня, крем для ног с ноткой лаванды, естественный запах молодого тела. Не резкий — мягкий, обволакивающий, проникающий в ноздри с каждым вдохом.

Алёна смотрела на ступню в темноте.

Глаза привыкли к полумраку — она видела тонкую кожу на подъёме, лёгкие складочки у основания пальцев, крошечные волоски, блестящие от пота. Пальцы были длинные, ухоженные, ногти аккуратно подпилены. Большой палец чуть подрагивал — едва заметно, как будто в такт дыханию Романовой.

Она не могла отвести взгляд.

Запах усиливался — теплее, ближе, заполнял голову. Алёна пыталась отвернуться, но тело не слушалось. Дыхание участилось. Сердце колотилось. "Не смотри... не дыши... усни..." Но она дышала — глубоко, медленно, впуская запах внутрь. Он проникал в лёгкие, в кровь, в низ живота. Тело вспоминало — утренний туалет, ступню на затылке, член в горле, хруст, боль, оргазм. Между ног снова стало влажно — предательски, против воли. Жар поднимался снизу, пульсировал в клиторе, заставлял бёдра невольно сжиматься.

Нога Романовой чуть шевельнулась.

Пальцы сжались — медленно, как будто в ответ

Порно библиотека 3iks.Me