Я знаю про тебя и собаку. (Части 10 - 18)- Читать онлайн

снова — она представила, как кто-то стоит там, смотрит на неё голую, на коленях, ждущую. Она сглотнула. Завязала глаза полотенцем и без того тусклый мир погас. Остались только звуки: её собственное дыхание, далёкий треск камина, тишина дома.

Она ждала.

Минуты тянулись бесконечно.

Холод пробирал всё сильнее — мурашки покрыли руки, грудь, бёдра. Соски затвердели от холода и страха. Она дрожала — мелко, неудержимо. Желание уйти росло с каждой секундой. "Встань и уйди... никто не узнает... видео — блеф..." Но страх был сильнее. Она знала: шантажист не шутит. Она стояла на коленях, голая, завязанная, беспомощная, чувствуя, как тело предаёт её снова — как воспоминания о руке, о ноге, о растяжении вызывают жар внизу живота.

Дверь скрипнула.

Алёна замерла.

Она услышала шаги — медленные, уверенные. Кто-то вошёл. Остановился. Молчание. Дыхание — чужое, тяжёлое. Алёна дрожала сильнее. "Кто это? Романова? Капищев? Беркут? Или..." Страх душил. Она хотела крикнуть — но горло сжалось. Шаги приблизились. Кто-то остановился прямо перед ней. Она почувствовала тепло тела — близко, очень близко. Потом — сильные руки схватили полотенце на глазах и затянули его ещё туже. Ткань врезалась в кожу, в глазах заплясали яркие искры, мир стал чёрно-красным.

Алёна тихо всхлипнула. Затем она почувствовала как ее руки завели за спину и крепко связали чем-то махровым.

Скрипнула дверь мужского туалета — громко, отчётливо.

Алёна замерла.

Шаги — тяжёлые, неуверенные. Кто-то вошёл, остановился, постоял. Потом прошёл вперёд, замер у стены, будто прислушиваясь. Тишина. Только дыхание — чужое, возбуждённое, прерывистое. Алёна почувствовала, как страх сжимает горло. "Кто это? Романова? Капищев? Или..." Мысль оборвалась.

Внезапно — сильная рука вцепилась ей в волосы на макушке. Больно. Пальцы сжались, рванули вперёд, прижимая лицо к отверстию в стене. Алёна вскрикнула — коротко, придушенно. В тот же миг другая рука зажала ей нос — крепко, перекрывая воздух. Жестокие пальцы отпустили волосы и вдавились под скулы — болезненно, заставляя челюсть раскрыться шире, чем она могла выдержать. Рот открылся против воли — широко, до боли в суставах. Ещё мгновение — и её лицо прижали к отверстию так сильно, что нос упёрся в стену.

Вспышка боли — резкая, ослепляющая.

Алёна дёрнулась, пытаясь отстраниться, но хватка была железной. Она услышала звук — громкий, довольный гогот. Капищев.

— О, бля... Ольга... ты всё-таки пришла... — пробормотал он, голос дрожал от возбуждения. — Я знал... знал, что ты хочешь ещё...

Он расстегнул ширинку. Алёна почувствовала запах — тяжёлый, подростковый, потный. Потом — горячий, твёрдый член коснулся её губ. Он был огромным — слишком большим для её рта. Головка упёрлась в зубы, надавила, заставляя челюсть раскрыться ещё шире. Боль пронзила скулы, как будто их разрывали. Алёна давилась — слюна потекла по подбородку, глаза заслезились под полотенцем. Капищев толкнулся вперёд — неумело, резко, пытаясь протолкнуть член глубже. Он был слишком толстым, слишком длинным — горло сжалось, рвотные позывы ударили волной. Алёна замычала, пытаясь отстраниться, но рука в волосах держала крепко, не давая ни сантиметра.

— Да... вот так... соси, Оля... ты такая горячая... — шептал Капищев, голос срывался от удовольствия. — У тебя рот... бля... как будто для этого создан... я вчера под столом... ты текла... я чувствовал... ты такая мокрая была...

Он толкнулся ещё раз — сильнее. Головка упёрлась в гортань. Алёна запаниковала — воздуха не хватало, горло сжималось, рвотные позывы душили. Она дёрнулась назад, но рука рванула волосы, прижимая сильнее. Два пальца вонзились ей в ноздри, оттягивая их вверх, заставляя дышать только ртом — как свинью, которую надевают на вертел. Алёна ощутила себя именно так — животным, насаженным, беспомощным.

Капищев толкнулся ещё раз — резко, неумело. Головка преодолела гортань, вошла в пищевод, застряла там. Алёна задохнулась. Паника накрыла — она дёрнулась, пытаясь отстраниться, но руки держали крепко.

Капищев застонал:

— Да... бля... ты течёшь... Оля... ты моя...

Вдруг — сильный рывок за волосы. Алёна слетела с члена — резко, болезненно. Воздух ворвался в лёгкие — она закашлялась, хватая ртом воздух. Из уголков рта потекла пена — белая, густая. Желудок сжался — и её вырвало. Прямо на пол — горько, кисло, с привкусом кофе и слёз.

Она отдышалась — тяжело, хрипло. Полотенце всё ещё завязывало глаза. Руки мучителя (или мучительницы) снова схватили её за волосы — рванули вперёд, насаживая рот обратно на член Капищева. Он вошёл сразу — глубоко, до горла. Алёна замычала, но звук утонул в члене.

Потом — мучитель отступил назад. Алёна почувствовала тепло у затылка. Что-то твёрдое, горячее упёрлось ей в голову — ступня. Сильная, уверенная. И начала толкать — вперёд, с силой, ритмично. Нос Алёны больно врезался в перегородку — раз, другой, третий. Каждый толчок — удар по лицу, по горлу, по достоинству. Член Капищева входил глубже, застревал в пищеводе, заставляя давиться, кашлять, задыхаться.

Капищев стонал:

— Да... Оля... соси... ты такая... бля... лучшая...

Алёна плакала — тихо, беззвучно, слёзы текли под полотенцем. Она была насажена — ртом на член, затылком на ступню, беспомощная, сломанная, используемая.

Дыхание рвалось хрипами, слёзы текли под полотенцем, слюна и сопли смешивались на подбородке. Член Капищева заполнял рот, горло, давил на гортань — каждый толчок был ударом, каждый рывок ноги — унижением.

И вдруг — хруст.

Что-то внутри горла болезненно, страшно хрустнуло — как будто хрящ сломался, как будто что-то треснуло под давлением. Боль была острой, ослепляющей, но сопротивление исчезло. Горло внезапно расслабилось, раскрылось шире, пропуская член легче, глубже.

Порно библиотека 3iks.Me