Я знаю про тебя и собаку. (Части 10 - 18)- Читать онлайн

Удар пришёл резко, звонко, голова дёрнулась в сторону, щека вспыхнула огнём. В ушах зазвенело.

— Спасибо... — хрипло выдохнула она, едва шевеля губами. — Спасибо... что ударили...

Она наклонилась, нашла в темноте его уже снова твёрдый член, прижалась губами к головке — мокрой, солёной, пульсирующей. Поцеловала, как святыню. Язык невольно скользнул по щели.

Сизов хмыкнул, довольный.

Дальше — Лёша. Он бил неуверенно, но сильно — ладонь дрогнула в последний момент, отчего удар получился особенно хлёстким. Алёна ойкнула, слеза выкатилась из-под ресниц.

— Спасибо... спасибо, что ударили меня... — прошептала она, и снова потянулась губами. Нашла его головку, маленькую, горячую, дрожащую от стыда и возбуждения. Поцеловала нежно, почти ласково.

Варя ударила неожиданно жёстко, с каким-то злым азартом. Щека Алёны запылала, в глазах потемнело.

— Спасибо... спасибо, Варя... — голос сорвался, стал тоньше. Она нашла её клитор — набухший, скользкий — и приникла губами, целуя долго, глубоко, будто просила прощения.

Курицына била дважды — коротко, зло. Каждый удар сопровождался тихим смешком.

— Спасибо... спасибо... — повторяла Алёна механически, снова и снова, пока губы не нашли её клитор и не прижались к нему в покорном поцелуе.

Когда очередь дошла до Капищева, он схватил её за волосы, рванул лицо вверх. Удар был тяжёлым, как пощёчина взрослого мужчины. Голова мотнулась в сторону, губа лопнула, кровь смешалась со слюной.

— Спасибо... — выдохнула она, задыхаясь. — Спасибо... что ударили... сильно...

Она потянулась к его члену — огромному, пульсирующему, уже готовому снова. Поцеловала головку благоговейно, губы дрожали, кровь капала на него, и она слизнула её языком вместе с его вкусом.

Последней осталась Ольга.

Она сидела неподвижно, но когда Алёна подползла к её ногам, Романова медленно раздвинула колени. Удар пришёл сухой, точный. Щека Алёны вспыхнула в третий раз за минуту.

— Спасибо... — прошептала она, почти беззвучно. — Спасибо... Ольга Сергеевна...

И приникла губами к её половым губам. Поцеловала — долго, покорно, чувствуя, как девушка вздрагивает от прикосновения.

Тишина повисла.

А потом Романова встала.

Медленно, грациозно, с той же ленивой улыбкой, с какой она всегда объявляла начало контрольной.

— Але-оп, — произнесла она тихо, почти ласково.

И одним резким движением сдернула скатерть со стола.

Свет хлынул вниз, ослепительный, беспощадный.

Алёна Игоревна Фролова, голая, вся в поту, моче, сперме, собственной слюне и крови, с распухшими от пощёчин щеками, с размазанным по лицу макияжем, с глазами, полными ужаса и пустоты, смотрела вверх.

Капищев застыл с открытым ртом.

Варя ахнула, прижав ладони ко рту.

Лёша побледнел до синевы.

Сизов выругался вполголоса.

Ольга стояла над столом, спокойная, как статуя, и смотрела на Алёну сверху вниз. В её глазах не было ни удивления, ни стыда — только холодное, почти научное любопытство.

— Ну вот, — тихо сказала она. — Теперь все всё знают.

Алёна не двигалась. Только дрожала. Всё тело — мелкой, непрерывной дрожью.

Она ждала криков. Ждала, что её будут бить. Ждала, что её выгонят. Ждала, что сейчас рухнет весь её мир.

Но никто не кричал.

Никто не двигался.

Только тишина — густая, липкая, как всё, что сейчас было на её коже.

И в этой тишине Ольга Романова вдруг улыбнулась — медленно, красиво, страшно.

— Каникулы для вас только начались, Алёна Игоревна.

18

Тишина в комнате была такой густой, что казалась осязаемой, как дым от догорающего камина. Алёна Игоревна Фролова лежала на полу, не в силах пошевелиться, её тело — сплошная карта унижений: кожа липкая от высохшей спермы, мочи и пота, щёки пылают от пощёчин, губы распухли. Она ждала бури, но буря не пришла. Вместо этого подростки замерли, их лица — маски шока и неловкости.

Капищев первым отвёл взгляд, его щёки вспыхнули, руки сжались в кулаки. "Блядь... это же... учительница? Мы её... всё это время?" — пробормотал он, голос севший, как у мальчишки, пойманного за подглядыванием. Сизов кивнул, выругавшись сквозь зубы, и отступил назад, будто Алёна была заразной. Лёша Виноградов побледнел ещё сильнее, уткнулся в телефон, но пальцы дрожали, экран не зажигался. Курицына просто села на стул, уставившись в пол, её обычная веселость превратилась в гробовое молчание.

А Варя Шипилова... Варя взорвалась. Она вскочила, глаза полные слёз ярости, и повернулась к Ольге Романовой, которая стояла всё так же спокойно, с той же ледяной улыбкой.

— Ты... ты сука! — выкрикнула Варя, голос срывающийся на визг. — Как ты могла? Ты знала! Всё это время знала и заставляла нас... насиловать её? Свою учительницу? Ты больная, Романова! Психопатка!

Ольга лишь чуть приподняла бровь, её улыбка не дрогнула. "Не преувеличивай, Шипилова. Это была игра. И все играли добровольно. Даже она." Но Варя не слушала — она развернулась и выбежала из комнаты, хлопнув дверью так, что снег за окном осыпался с веток.

Кто-то — кажется, Капищев — неловко накинул на неё одеяло, бормоча: "Эй... вставайте, что ли..." Алёна не ответила. Она просто свернулась под тканью, как в коконе, и позволила телу отключиться. Мир сузился до пульсирующей боли в щёках, до саднящих губ, до пустоты внутри, где когда-то была гордость.

Она отлёживалась в своей комнате весь день, лёжа на узкой кровати под колючим пледом. Лицо распухло — щёки превратились в горячие подушки, губа треснула и набухла от бесконечных вторжений, от грубых членов и пальцев, от пощёчин, что оставили следы, как клейма. Уголки рта жгло, разъеденные солёными, кислыми секретами — женскими соками, что она вылизывала часами, глотая, захлёбываясь. Тело ныло, но в этой боли таилось эхо наслаждения, предательское, ненавистное. Она не думала ни о шантажисте, ни о

Порно библиотека 3iks.Me