Тяжкий грех развратного фермера- Читать онлайн

быстрее, груди качались над ним, соски он ловил ртом, сосал, кусал до слёз, а она кончила — сильно, судорогой, вагина сжала его елду, соки потекли по бёдрам, крик вырвался глухой, тело задрожало.

— Ой, хорошая... — хрипел он. — Ещё, дочка, ещё раз кончи... Папка в тебя сейчас сольёт... И кончил — рыча громко, елда вздрогнула внутри, сперма брызнула горячая, густая, заполнила её до краёв, текла по стволу, когда она продолжала двигаться, в прострации от второго оргазма, что накатил волной. Потом лежала на нём, тяжёлая, мокрая, слёзы по щекам, а он гладил по спине, приговаривал:

— Хорошая жена моя... Лучше всех. Арсений придёт скоро — увидит, поймёт. Семья мы теперь настоящая.

И она знала — придёт. И отец прав. И сопротивляться уже не было сил. Тело хотело, душа молчала, а наследство висело дамокловым мечом — или наградой.

Тем вечером дом был пропитан тяжёлым, удушливым запахом водки, пота и жареного мяса. Отец с Арсением засели в горнице с бутылкой — пили жадно, молча сначала. Потом слова полились: грубые, пьяные, смех хриплый, как ржавый нож по стеклу. Мария мыла посуду на кухне, руки по локоть в холодной воде, но внутри всё горело — стыд, страх, предчувствие, что сегодня всё сломается окончательно. Она слышала их голоса через стену, и каждый смех отца резал по живому. И вот раздался зов — голос Ивана Фёдоровича, пьяный, но властный, как приговор:

— Машка! Иди сюда, дочка! Укладывать папку спать пора. И сыночка твоего заодно порадуем. Семья собралась — грех не воспользоваться...

Арсений засмеялся — низко, надрывно, и в этом смехе было всё: злость, похоть, отчаяние, водка. Мария вошла в горницу, ноги подкашивались, платье прилипло к телу от пота. Глаза опустила в пол, слёзы уже щипали веки. Отец сидел в кресле, голый ниже пояса, шорты спущены на щиколотки, елда стояла колом. Красная, набухшая, венами пульсирующая, головка блестела каплей смазки. Арсений рядом, на диване — рубаха расстёгнута, грудь волосатая, темная, потная. Штаны вздуты колом, глаза мутные, но жадные, как у голодного зверя.

— На колени, шлюшка моя любимая, — прохрипел отец, поманив рукой нетерпеливо. — Соси папке при сыночке. Пусть видит, как мать его умеет. Как глотает до капли.

Мария осела на колени — медленно, как в замедленной съёмке. Голова кружилась, слёзы покатились по щекам горячими ручьями, но рот открылся сам, тело уже знало, что делать. Елда вошла — толстая, солоноватая от пота и водки, заполнила рот до горла. Она сосала — губы скользили судорожно, язык кружил по головке, слюна текла по подбородку, смешанная со слезами. До рвоты почти доходило, но она брала глубже, давилась, стонала глухо от унижения и этой проклятой дрожи внизу. Отец застонал громко, животно, рукой в волосы впился мёртво. Второй рукой задрал ей платье сзади, трусы рванул вниз грубо, до колен. Зад голый выставил, ягодицы раздвинул пальцами широко, щель раскрыл — мокрую, блестящую от её похоти.

— Арсений, смотри, какая пизда у мамки твоей...— рычал он, голос дрожал от восторга. — Розовая, течёт вся... Иди сюда, внучок, еби её сзади, пока папка в рот кончит. Семья мы теперь — одна кровь, одна плоть. Бери мать свою, как шлюху.

Арсений встал — шатаясь, пьяный, но глаза горели безумным огнём, штаны спустил. Елда вывалилась — крупная, но потоньше дедовой. Молодая, головка тёмная, венами налилась, стояла колом. Подошёл сзади, руки на бёдрах её дрожали, но вцепились сильно. Упёрся ней в щель — мокрую, горячую, вошёл сразу, весь, до конца. Заполнил до боли, до крика почти, что вырвался у мамки глухим стоном с отцовским членом во рту.

— Ой, мам... мамочки, — выдохнул он надрывно, голос сломался, бедра задрожали. — Тесная... Горячая... Моя... Вся теперь моя!

Мария завыла — во рту елда отца давила горло, сзади сын входил мучительно долго, сладко, глубоко. Фрикции сначала неловкие, пьяные, потом быстрее, сильнее. Яйца хлопали о её зад мокро, руки мяли ягодицы до синяков, пальцы впиваясь, как клещи. Слёзы лились ручьями, стыд душил до ужаса, но тело кончало — судорогой страшной, вагина сжала сына. Соки брызнули по бёдрам, крик вырвался заглушённый, тело задрожало между ними, как в лихорадке. Унижение и наслаждение смешались в один ком - боли и блаженства. Отец держал голову мёртво, не отпускал, елда в горле пульсировала:

— Соси, милашка... Глотай папкину сперму... Всё до капли...

И кончил — зарычал громко, рука сжала волосы до боли. Елда вздрогнула, сперма брызнула в рот — тёплая, солёная, струи сильные, заполнили горло. Маша давилась, кашляла, глотала вынужденно, слёзы текли, нос забит, но он держал, пока последняя капля не вышла, пока она не проглотила всё, задыхаясь от позора. Арсений кончил следом, завыл тихо, по животному. Вбивался глубоко, до матки доставая! Сперма молодого, обильная, залила всё внутри, текла из неё по бёдрам. Тело его дрожало на ней - тяжёлое, пьяное, потное. Руки сжимали и гладили бёдра до синяков.

Они отпустили её разом... Мария упала на ковёр лицом вниз, рот полный спермы отца, вагина полная семенем сына. Тело в судорогах последних, слёзы лились беззвучно, дыхание рваное, как после пытки. Унижение раздирало душу на части — мать, дочь, шлюха для обоих... Кончила от этого, сладко, сильно, предала всё, что было свято. Отец засмеялся хрипло, потрепал по голове:

— Хорошая давалка... Семья наша теперь полная, навсегда. Так хорошо ты

Порно библиотека 3iks.Me