Номер триста пять- Читать онлайн

1.

В Бостоне дождь - свидетель, который знает слишком много, чтобы говорить.

Он просто смотрит, как город гниет, как люди предают друг друга, как надежда умирает в переулках между потертыми кирпичными зданиями, и молчит, потому что в этом городе правда никому не нужна, а ложь стоит дешево и продается на каждом углу, как размалеванная шлюха на обочине трассы за двенадцать долларов.

Он сидит за столиком в кафе на Бойлстон-стрит и смотрит сквозь запотевшее окно, как она выходит из парикмахерской через дорогу.

Ее новая укладка блестит лаком под уличными фонарями, которые только начинают загораться в вечерних сумерках. Красная помада - цвет крови, цвет греха, цвет того, что должно было остаться только между ними двоими, но теперь размазано по чужим губам и телу. Чулки со швом, аккуратным и ровным, как линия судьбы на ладони протянутой гадалке, которая, отшатнувшись, предсказывает тебе смерть сегодня. Для него она так не наряжалась уже года два, может, больше - он перестал следить за временем, когда понял, что оно работает против него, медленно и методично разрушая все, во что он верил, все что любил.

Он пьет остывший кофе без сахара, и горечь обжигает язык, смешиваясь с горечью знания, которое лежит в нем тяжелым камнем с того самого дня, когда он нашел первую улику - рубашку со следом помады на воротнике, которую она забыла спрятать в стирке. Не его рубашке.

В кармане его пальто лежит “Кольт”, и его вес - единственное, что кажется реальным в мире, где все остальное превратилось в дым и пыль, в иллюзии и предательства, в слова, которые ничего не значат. Пыль и дым, в которые превратилась его любовь.

Два патрона в барабане. Больше не нужно, потому что в этом городе, в этой жизни, в этой истории, всегда есть только два главных героя - тот, кто предает, и тот, кого предали, и третьего не дано, потому что остальные - просто декорации, фон, тени на стене.

Она оглядывается через плечо, и ее движения торопливы, как у загнанной лани, которая чувствует дыхание хищника на своей шее, но все равно бежит вперед, потому что остановиться - значит умереть.

Она ждет кого-то, и он знает кого именно, знал всегда где-то в той темной части своего сознания, куда боялся заглядывать, просто отказывался верить, цепляясь за последние клочки той иллюзии, которую называют браком, семьей, любовью.

А теперь верит, потому что видел счета из отеля “Парксайд” в ее сумочке, которую она забыла закрыть, потому что чувствовал чужой запах на ее коже, когда она возвращалась домой поздно вечером с ложью о встречах с подругами, потому что она перестала смотреть ему в глаза во время завтрака, и это говорило ему больше, чем тысяча улик.

Черный “Бьюик” подъезжает к тротуару, вода брызгает из-под колес, и в этих брызгах отражаются грязные неоновые вывески, превращая лужу на тротуаре в калейдоскоп лживых обещаний.

Дверь открывается изнутри - жест джентльмена, жест того, кто ухаживает, кто уже победил. Он знает эту машину так же хорошо, как знает собственное отражение в зеркале, которое с каждым днем становится все более чужим. Знает того, кто за рулем, и это знание жжет изнутри сильнее любого яда. Дуглас. Дуглас мать его Кесснер, с его идеальной улыбкой, безупречной прической и крепким рукопожатием. Его лучший друг со школьных времен, когда они были еще достаточно молоды, чтобы верить в дружбу и честь.

Тот самый Дуглас, который был шафером на их свадьбе и произносил речь о дружбе, которая будет длиться вечно. Который пил виски в их гостинной каждую пятницу, сидя в кресле у камина, и рассказывал анекдоты, от которых она смеялась тем самым смехом, который он когда-то считал “своим”. Который клялся в дружбе до гроба, не уточняя, что гроб он копает для того, кого называет своим лучшим другом.

Она быстро садится в машину, и дверь захлопывается с глухим звуком, похожим на выстрел или на удар сердца, которое делает последний рывок перед тем, как остановиться навсегда. Машина трогается с места, растворяясь в потоке других машин, других жизней, других маленьких семейных драм и трагедий, которыми пропитан этот город до самых его каменных костей.

Он выходит на улицу, и дождь хлещет по лицу ледяными ладонями, но он не чувствует холода, потому что внутри жар, жар, который не потушить ничем, кроме крови, кроме справедливости, которой она заслужила.Финала, который уже написан в сценарии этой грязной маленькой пьесы под названием “жизнь”.

— Такси! - его голос звучит хрипло, как будто он не говорил несколько дней, хотя этим утром он еще желал ей доброго утра, и она кивнула в ответ, не отрываясь от газеты, и это было их последнее чаепитие, хотя мира между ними не было уже давно.

Желтый седан тормозит у обочины, и водитель - пожилой ирландец с лицом, похожим на печеный картофель, изъеденный временем и виски - оборачивается с выражением того, кто видел в этой жизни все и больше ничему не удивляется.

— Куда едем, приятель? - ирландец устало ухмыляется, но ухмылка пропадает с его лица как только встречается глазами с его ледяным взлядом.

Он указывает на “Бьюик”, который сворачивает на Тремонт, его задние фонари краснеют в сумерках, как глаза дьявола.

— Вон за той машиной. Не теряй ее из виду.

Водитель оборачивается полностью, и его маленькие, злые глаза оценивают пассажира с профессиональным интересом человека, который знает, что слежка - это

Порно библиотека 3iks.Me